Братья Берджесс - Элизабет Страут

– Никто не может тягаться с Джимом в красноречии. Это его конек.

– Да я уж поняла. В общем, его выступление вызвало недовольство в Огасте[8]. У меня есть знакомые в прокуратуре штата. Говорят, Дик Хартли много недель себя накручивал, а потом дал Диане отмашку заявить о нарушении гражданских прав, как только будет возможно доказать, что в своих действиях Зак руководствовался ненавистью к сомалийцам. Джим ведь лично позвонил Диане? И она, конечно, еще больше разозлилась. Думаю, это частично объясняет ее действия.

Боб смотрел в окно на проплывающие мимо домики. Тут и там на дверях еще висели рождественские венки.

– А в местной газете об этом что-нибудь писали? Джим ее в Интернете читает.

– Нет. Думаю, это обсуждалось только в кулуарах. И вот какая штука… Вы слышали показания Мохаммеда и Абдикарима. Для них случившееся на самом деле было ужасно. Но дело в том, что сегодняшнее решение суда может побудить и федеральную прокуратуру принять меры. Некоторые сомалийцы до сих пор от них этого требуют.

– Господи… – простонал Боб и тихо добавил: – Прошу прощения.

– За что?

– Что поминаю Господа всуе.

– Вы серьезно?! – Маргарет посмотрела на него и закатила глаза. – Джерри О’Хар не хотел, чтобы генеральная прокуратура штата предъявила Заку такое обвинение, – сообщила она, снова разворачивая машину, чтобы вернуться в город. – Он не хотел того, что произошло сегодня. Он вроде бы давно знает Сьюзан. И считает, что Зак уже наказан достаточно. Но… – Она чуть пожала плечами. – Люди вроде Рика Хаддлстона из Комитета по борьбе с расовой диффамацией не хотят ничего спускать с рук. И, положа руку на сердце, я бы тоже считала, что это нельзя спускать с рук, если бы речь шла не о Заке.

– Но речь-то именно о Заке…

Боб не мог отделаться от ощущения, что знает эту женщину очень давно.

– Да… – грустно произнесла Маргарет и вздохнула: – Ой-вэй…

– Что вы сказали? Ой-вэй?

– Да. Один из моих мужей был евреем, вот нахваталась у него словечек. Он вообще изъяснялся очень выразительно.

Они проехали мимо школы. Спортивные площадки вокруг нее были завалены снегом. На фасаде красовался транспарант: «ШЕРШНИ, ВПЕРЕД! ОБЫГРАЙТЕ ДРАКОНОВ!»

– А что, у вас было много мужей?

– Двое. С первым, евреем, мы познакомились в колледже, в Бостоне. До сих пор дружим. Он очень хороший человек. Потом я вернулась в Мэн и снова вышла замуж, но брак скоро распался. И вот к пятидесяти годам у меня за плечами два развода. Полагаю, моя репутация теперь подмочена.

– Ну что вы! Для кинозвезд два развода – это только начало.

Маргарет остановила машину у дома Сьюзан.

– Но я не кинозвезда. – Улыбка у нее была искренняя, лукавая и немного грустная. – Что ж, рада вас встретить, Боб Берджесс. Если чем-то могу помочь, звоните.

Зак и Сьюзан сидели за столом на кухне, как будто дожидались его.

– Мы надеялись, у тебя есть что выпить, – сказала Сьюзан.

В темно-синем платье она смотрелась взрослой. Будто она здесь за главную.

– Да, в сумке. Вы не искали? Я купил вина и виски по дороге из аэропорта.

– Я так и думала. Но в сумку не лазила. В нашем доме не принято шарить по чужим вещам. Я бы выпила немного вина. И Зак тоже.

Боб разлил вино в стаканы для воды.

– Может, тебе лучше виски, Зак? У тебя был тяжелый день.

– Я боюсь, что от виски мне будет плохо. Один раз уже было.

– Когда это? – встрепенулась Сьюзан. – А ну выкладывай!

– В восьмом классе. Вы с папой отпустили меня на вечеринку к Тафтам. Все пошли в лес и пили там, как ненормальные. Я думал, что виски это вроде пива, ну и выпил залпом. А потом меня стошнило.

– Бедный мой… – Сьюзан потянулась через стол и погладила сына по руке.

– Каждая вспышка фотоаппаратов для меня была как выстрел. – Зак смотрел в стакан. – Как будто в меня стреляют настоящими пулями. Щелк-щелк. Просто ужас. Я из-за этого воду пролил. – Он поднял глаза на Боба. – Я все испортил, да?

– Ничего ты не испортил, – ответил Боб. – У этой женщины куриные мозги. Все уже кончилось. Забудь.

Солнце клонилось к закату. Бледный луч падал через окно на стол, на пол. И было довольно приятно сидеть на кухне с сестрой и племянником и пить вино.

– Дядя Боб, а вы, типа, втюрились в эту священницу?

– Втюрился?

– Ну да. На вид так и есть. – Зак пожал плечами. – Уж не знаю, могут ли старые люди влюбляться…

– Могут. Хотя я не влюбился.

– А вот и врете. – Зак вдруг улыбнулся во весь рот. – Проехали. – Он хлебнул вина. – Я так хотел домой. Сидел там и все время думал, как же я хочу домой.

– Ну, вот ты и дома, – сказала Сьюзан.