Призрак Анил - Майкл Ондатже

В субботу утром Гамини и Лакдаса возвращались на машине в Полоннаруву, слушая трансляцию матча по крикету. Их ждал долгий день в больнице. Время от времени вдоль дороги попадались десятиметровые полосы зерна, которое сушили на шоссе. Такие узкие, что над ними могла пройти машина, не задев колесами сохнувших зерен. Рядом стоял человек с метлой и делал знаки проезжавшим машинам, чтобы они ехали осторожнее, а если они все же задевали зерно, сгребал его поближе к середине.

В кафетерии базовой больницы — полчаса на перерыв — к Гамини подсела женщина, она пила чай и ела печенье вместе с ним. Было около четырех утра, и он не был с ней знаком. Он просто ей кивнул: он устал и не испытывал потребности в общении.

— Как-то раз я помогала вам на операции, несколько месяцев назад. В ночь, когда напали на деревню.

Гамини мысленно вернулся на сто лет назад:

— Я думал, вас перевели.

— Да, это правда, но теперь я вернулась.

Он совсем ее не узнавал. В те решающие часы, которые он провел вместе с ней, оперируя мальчика, она была в маске. Накануне операции, когда она была без маски, он, вероятно, взглянул на нее только мельком. Их сотрудничество было почти анонимным.

— У вас здесь работает муж, верно?

Она кивнула. На запястье у нее был шрам. Он появился недавно, иначе он его заметил бы во время операции.

Он быстро посмотрел ей в лицо:

— Рад вас видеть.

— Да. Я тоже, — сказала она.

— Куда вы уезжали?

— Он… — она запнулась, — он работал в Курунегале.

Гамини продолжал смотреть на нее, на то, как осторожно она выбирает слова. Ее лицо было юным, худым и смуглым, глаза блестели, как днем.

— На самом деле я много раз проходила мимо вас в отделении!

— Простите меня.

— Не за что. Я знаю, вы меня не узнали. Да вы и не должны. — Она замолчала. Провела рукой по волосам и замерла.

— Я видела этого мальчика.

— Этого мальчика?

Опустив глаза, она тихо улыбнулась:

— Мальчика, которого мы оперировали. Я к нему ходила… Ему дали… новое имя, Гамини. Его родители. В вашу честь. Им это стоило больших хлопот. Преодолеть всю эту волокиту.

— Прекрасно. Значит, у меня есть наследник.

— Да… Я теперь дополнительно учусь, в детском отделении. — Она хотела продолжать, но остановилась.

Он кивнул, внезапно на него навалилась усталость. То, к чему он стремился в жизни, теперь представлялось ему чем-то огромным. То, чего он хотел, затрагивало жизни многих людей, требовало долгих лет усилий. Хаос. Несправедливость. Ложь.

Она посмотрела на свой чай и допила его.

Приятно было с вами встретиться.

— Мне тоже.

Гамини редко смотрел на себя чужими глазами. Хотя его знали почти все, он чувствовал себя невидимым для окружающих. Эта женщина тихо прошла рядом с ним, и ее шаги гулко отдались в пустом доме его души. Как и во время операции, она сопровождала его мысли и действия. Когда он поворачивал руку пациента, то вспоминал о шраме у нее на запястье, о том, как ее пальцы скользнули по волосам, о том, что он хотел бы ей открыть. Но его душа не могла войти в этот мир.

* * *

Утром, перед шестичасовым обходом, бывает небольшой перерыв. Гамини берет с полки журнал наблюдений. С тех пор как они наняли писцов, его внешний вид значительно улучшился: безупречный мелкий почерк, названия месяцев и воскресенья подчеркнуты зелеными чернилами. Не помня даты, он ищет лавину поступлений, которая должна совпасть со временем резни. Потом смотрит список интернов и медсестер.

Претико

Свела

Радука

Буддхика

Каашдия

Он ведет пальцем по странице, проверяя назначения, пока не находит ее имя.

Он проходит почти милю до сельской гостиницы в своем единственном приличном пиджаке. Там, в застекленной столовой, висящей над водой, как всегда, предлагают плохую еду. Дети ждут с незажженными бенгальскими огнями, в восторге от предстоящего праздника. Кусок пирога в одной руке, бенгальский огонь в другой. Лакдаса, организатор фейерверка, устанавливает на плоту «огненные колеса» и заливает огнем классные комнаты. Издалека Гамини ловит ее взгляд. Он не видел ее две недели, с тех пор как они пили чай.

Когда она оказывается поблизости, он замечает на смуглой коже маленькие красные сережки. Они принадлежали ее бабушке и хорошо видны благодаря ее короткой стрижке под мальчика: красный камешек на каждой мочке, крохотный, как божья коровка.

— Я прячу их, когда не ношу, — говорит она.

Они бредут к развалинам, прочь от гостиницы. Объявление гласит: «ПОЖАЛУЙСТА, НЕ ВХОДИТЕ, НЕ НАСТУПАЙТЕ НА ИЗОБРАЖЕНИЕ И НЕ ФОТОГРАФИРУЙТЕ».

У нее за спиной древние фрагменты живописи, красно-белые границы покрытого краской камня, которые он может различить даже при лунном свете. С мыса они наблюдают начало фейерверка. Экзотические вспышки быстро гаснут, падая в воду, или же прыгают, как горящие камешки, в опасной близости от гостиницы.

Он поворачивается к ней. Она в его пиджаке поверх блузки с оборками.

Она чувствует эмоциональную серьезность этого сдержанного человека. Ей нужно выбраться из лабиринта, в котором они случайно оказались. Ему нравится быть рядом с ней, нравится красивое ухо с сережкой, да и другое ухо оказывается не хуже; ему нравится, что луна стоит над ними и одновременно плавает в воде, нравятся белые лилии на воде и их отражение. Его окружают истинные и ложные альтернативы.

Она берет его руку и подносит к своему лбу:

— Ты чувствуешь?

— Да.

— Это мой мозг. Я не такая пьяная, как ты, значит, я умнее тебя. И даже если бы ты не был пьяным, я разбираюсь в этом лучше тебя. Чуть-чуть. — Потом улыбка, из-за которой он прощает ей ее слова.

Она говорит с ним увереннее, чем можно было бы судить по шраму на ее запястье, ее блузка распахнута у шеи.

— Иногда ты напоминаешь мне жену моего брата, — смеется он.

— Тогда ты будешь братом моего мужа. Вот как я буду к тебе относиться. Это тоже любовь.

Он опирается спиной о павильон из камня, который кому-то другому казался огромной горой, она делает несколько шагов вперед, он думает, к нему, но она просто отдает его черный пиджак.

Он помнит, как потом они плавали, войдя обнаженными в темную воду и выбравшись на покинутый плот, с которого пускали фейерверк. Он замечает несколько силуэтов в застекленной комнате над водой. Много лет назад эту гостиницу посетила английская королева, когда была молодой. Он сидит там, пытаясь понять, как ей удалось самым учтивым образом исчезнуть в толпе. Как…