Франция. Отель "Пастис" - Питер Мейл

Они вошли в дверь, и Саймон узнал «Валиумов». За ними последовал тщедушный коротышка с несоразмерно большой головой. Пробыл бомонд Брассьера.

Саймон выждал несколько минут, прежде чем вернуться в праздничную атмосферу зала. «Валиумы» и Крауч отыскали столик в углу и завладели бутылкой шампанского. Они лениво развалились на стульях, не обращая внимания на раздававшиеся вокруг смех и разговоры. Заставив себя быть любезным, Саймон подошел к их столику.

— Рад, что вы нашли возможность прийти. Я Саймон Шоу.

У всех троих были холодные вялые руки. Казалось, что держишь в руках снулую рыбу. На обрамленном длинными прямыми волосами невыразительном, но по-своему приятном лице «миссис Валиум» мелькнуло подобие улыбки. Выражение лица спрятавшегося за очками от света свечей «мистера Валиума» осталось неизменным. Крауч вперился глазами в Саймона. Саймон подумал, что редко встречал сразу три столь нездоровые, отливающие восковой бледностью физиономии.

— Итак, — произнес Крауч, — перед нами знаменитый рекламный деятель. Прекрасно. Мы польщены.

Брюзгливый носовой баритон, напомнивший Саймону о язвительном классном наставнике, которого он ненавидел всеми фибрами души.

— Откуда вы узнали, что я работаю в рекламном бизнесе?

— Я журналист, мистер Шоу, моя обязанность знать о наших славных деловых магнатах.

«Валиумы», поигрывая бокалами с шампанским, слабо улыбнулись.

— Насколько я понимаю, — продолжал Крауч, — это место станет модным отелем.

В его устах это прозвучало так, будто он только что узнал о чем-то чрезвычайно неприятном.

— Да, небольшой отель.

— Как раз то, что нужно деревне.

— Мне показалось, жители довольны.

— Не все жители, мистер Шоу. Полагаю, вы читали мои колонки и знаете мое отношение к разорению Прованса посредством так называемого прогресса. — Крауч, сделав добрый глоток шампанского, кивнул в сторону «Валиумов». — Нет, не все жители деревни хотят, чтобы улицы кишели «мерседесами» и разодетыми экскурсантами.

— По-моему, вы преувеличиваете.

— А по-моему — пусть судит общественность, — продолжал он, пропуская мимо ушей замечание Саймона. — Как это говорят люди вашей, э-э, профессии? «Хороша любая реклама», — со смехом произнес он. «Валиумы» улыбнулись. — Словом, посмотрим.

Саймон взял бутылку и наполнил бокал Крауча.

— Как ни странно, я как раз хотел переговорить с вами насчет рекламы. Может быть, перейдем вон туда? Не хочется наводить скуку на ваших друзей.

Взглянув на него, Крауч встал из-за стола.

— Что ж, это довольно занятно.

Саймон провел его в укромный уголок позади бара. На лице Крауча отражался огонь камина. Саймон заметил на лбу и над верхней губой собеседника капельки пота. Пил до того, как заявиться сюда. Саймон уловил кислый запах белого вина.

— Значит, так, мистер Крауч. О рекламе, — ослепительно улыбаясь, начал Саймон, стараясь придать голосу приятные, убедительные нотки. — Мне бы очень хотелось, чтобы до открытия отеля в печати ничего не появилось. Знаете, у публики короткая память.

Презрительно скривив губы, Крауч молча посмотрел на него. Значит, вон оно что: этот зажравшийся щенок собирается просить его об одолжении.

— Иными словами, я был бы весьма благодарен, если бы вы на время воздержались от каких-либо комментариев. — Саймон достал свежую бутылку. — Еще шампанского?

— Шампанским меня не остановишь, мистер Шоу. Вы слишком наивны, — заявил он, подставляя пустой бокал. — Что поделаешь, ваш бизнес сам по себе наивен.

Саймон кивнул, решив не ввязываться в спор.

— Скажите, во сколько это обойдется?

Все презрение Крауча выплеснулось наружу.

— Кажется, я понимаю, к чему весь этот разговор, но должен вас разочаровать. — Он сделал большой глоток, наслаждаясь моментом, могуществом, которое дает ему принадлежность к прессе, восхитительным ощущением своей власти над унижающимся перед ним толстосумом. — Нет, мистер Шоу, вам предстоит увидеть массу паблисити в «Глоб». Широкое освещение — кажется, так говорят ваши люди? Знаете, у меня 750 тысяч читателей.

Икнув, допил шампанское и налил еще.

В голосе Саймона появились жесткие нотки.

— Было 750 тысяч. Не знаете, что уже три года тираж падает? Или вам не говорили?

Крауч слизнул пот с верхней губы.

— Все равно это самая влиятельная газета в Британии.

— Это одна из причин того, что мое агентство тратит больше четырех миллионов фунтов в год, покупая там место. — Саймон вздохнул, будто не желая портить такую хорошую статистику неприятным сообщением. — Разумеется, это всегда можно пересмотреть.

Глаза Крауча спрятались в складках одутловатых щек.

— Часть этих четырех миллионов фунтов идет вам на зарплату, мистер Крауч. Вы когда-нибудь думали об этом? Скорее всего, нет. Во всяком случае, это неважно.

— Да, мистер Шоу, это не имеет значения.

Крауч попытался было уйти, но Саймон удержал его за руку.

— Я еще не закончил. Позвольте объяснить вам как можно проще. Если в ближайшие полгода или в вашей колонке, или, подброшенное другой газетенке, появится любое упоминание об отеле, я изыму рекламу из «Глоб». Всю.

Крауч не донес бокала до рта.

— Не посмеете. В данном случае вы имеете дело не с какими-то мелкотравчатыми кустарями-печатниками, а с английской прессой. Мой редактор этого не потерпит.

— А я не буду иметь дела с редактором. У меня дела с владельцем газеты. Вашим хозяином. — Здесь Саймон повторил предыдущие высокомерные слова Крауча. — Кажется, так говорят у вас? Два-три раза в год мы с ним обедаем. Он весьма практичный человек. — Саймон заметил, как у Крауча затряслась рука. — Осторожнее. Расплескаете шампанское.

— Возмутительно. — Крауч высосал содержимое бокала, что, похоже, подбодрило его. На лицо вернулась презрительная ухмылка. — А знаете, я мог бы вынести эту… эту попытку грязного мелкого шантажа на первую полосу. Ясно? Получится славный материалец. Просто отменный.

Саймон кивнул.

— Согласен. Полагаю, так оно и будет. Но если он вообще появится, произойдут три вещи. Я буду все отрицать. Изыму рекламу. И затаскаю вас по судам. Не газету. Вас.

Оба какое-то мгновение не сводили глаз друг с друга, пока Саймон не нарушил ледяное молчание.

— Еще шампанского?

— Пошли вы на…

Крауч, пошатнувшись, поднялся и нетвердой походкой направился к столику, где сидели «Валиумы». Поговорил с ними, и все трое, бросив косые взгляды в сторону Саймона, поднялись и ушли.

Потягивавшие у стойки пастис Жожо и Клод наблюдали, как Крауч и «Валиумы», презрительно поджав губы, проталкивались к выходу.