Франция. Отель "Пастис" - Питер Мейл

Саймон подошел к окну. В прозрачном зимнем воздухе далекие горы казались нарисованными на голубом фоне декорациями — четкие и одномерные. Прямо под ним расчищенные и выложенные каменными плитами террасы и готовый плавательный бассейн. Грохотала бетономешалка. Рядом с бассейном в низком, открытом в сторону заката каменном здании трудились рабочие.

— Прекрасный павильон, — заметил Саймон. — Как будто стоял там всегда.

— Потому что сложен из старого камня и облицован старой плиткой. Бог знает, где месье Блан их достает. Когда я его спросил, он только постучал себе по носу.

Они спустились вниз и прошли по сводчатому залу, в данный момент приспособленному под склад пиломатериалов и мешков с цементом, но со временем предназначенному стать рестораном. Как только рабочие закончат павильон у бассейна, они перейдут сюда и займутся домом. Саймона охватило нетерпеливое радостное возбуждение: дело пойдет.

— Как тебе все это? — спросил он, шлепнув Эрнеста по спине.

— Ты еще спрашиваешь, дорогой? Знаешь, по-моему, я всегда мечтал об этом, о чем-нибудь особом, вроде этого. — Щурясь от солнца, поглядел на горы. — Да, меня это устроит как нельзя лучше. По Уимблдону скучать не придется.

По плитам террас, между которыми оставлено место для посадок кустарников, они спустились к пока пустому бассейну. Край обращенной к югу длинной стороны срезан вровень с водой, так что, когда бассейн заполнят, создастся впечатление, что поверхность воды продолжается до горизонта.

— Бассейнов с такой панорамой раз-два и обчелся, — восхищенно заметил Саймон. — На восемь-десять миль ни одного жилища.

Эрнест указал рукой на запад.

— Вон там, за эту очаровательную горочку, садится солнце. Сиди в павильоне и любуйся на закат. Я как-то вечером был здесь, впечатление поразительное. До того необычный вид, что не верится, что такое можно увидеть в жизни.

Они подошли к павильону. Блан озабоченно наблюдал, как бригада каменщиков собиралась поднимать трехметровую каменную плиту, которая станет стойкой бара.

— C’est bon? Attention aux doigts. Allez… hop![50]

С огромным усилием каменщики подняли плиту на уровень груди и мучительно медленно опустили ее на влажный бетон. Блан метнулся к стойке, положил на плиту спиртовой уровень и нахмурился.

— Non. II taut le monter un tout petit peu[51].

Он нагнулся и, подобрав два плоских кусочка щебенки, подозвал самого могучего из каменщиков.

Клод, наклонившись, подставил плечо под край плиты и, напрягшись так, что, казалось, на шее вот-вот лопнут вены, приподнял плиту, а Блан, подложив камешки, снова проверил уровнем.

— Oui, c’est bon[52].

Тяжело дыша, каменщики дули на озябшие натруженные пальцы.

Вытерев руки о штаны, Блан поздоровался с Саймоном и Эрнестом. Все идет хорошо, сказал он. Погода стояла мягкая, наружные работы скоро закончатся, остальную зиму каменщики будут работать в помещении. Он подозвал одного из них, чтобы представить Саймону, — коренастого молодого человека. Широкие плечи начинались прямо от ушей. Обрамленное светлой бородкой умное веселое лицо.

— Месье Фонци, — представил его Блан. — Le chef d’équipe[53].

Фонци с ухмылкой поглядел на заляпанные цементом руки и подал Саймону локоть. Рука как железная.

— Надеюсь, вечером придете? — спросил Саймон.

— Ben, oui, volontiers, — снова ухмыльнувшись, кивнул он и повернулся к остальным рабочим. Те, покуривая, глядели на начальство. Клод и Жожо уже отдышались, Жан и Башир потирали натруженные руки. — On prend les vacances? Allez![54]

Блан, извинившись, вернулся к делам. Эрнест посмотрел на часы.

— Я, пожалуй, пойду в дом. До обеда обещали привезти цветы.

Медленно обойдя вокруг бассейна, Саймон присел на штабель каменных плит. Он представил, как здесь будет в разгар лета, — в бассейне постояльцы, на террасе запах тимьяна и лаванды, к обеду на открытом воздухе накрыты столики под белыми зонтами, превращающими палящие лучи солнца в мягкий рассеянный свет. Интересно, кто будет среди первых гостей? Может быть, пригласить из Парижа Филипа с одной из его живописных подружек из «Вог»? Что подумает о нем Николь?

Саймон поморщился — из павильона раздался визг вгрызающейся в камень дисковой пилы. До чего же тяжел труд каменщика — холод, грязь, шум, на каждом шагу опасность. Соскользни у кого-нибудь рука — и вот тебе сломанная нога или раздробленная ступня. Сорвись с камня диск пилы — и в полсекунды она вгрызется и в плоть, и в кость. Кто-то, а они едят свой хлеб не даром. Саймон сквозь одежду ощутил холод камня. Испытывая угрызения совести за свое привилегированное положение, он вернулся в дом. Эрнесту не пришлось уговаривать его выпить стакан красного вина.