Грустное кино - Терри Саутерн

– Я просто ни хера в это не верю, – сказал Тони. Борис пожал плечами.

– Наверно, с такого рода замещающей функцией им просто не совладать. Этим они мне даже вроде как симпатичны.

У Тони все росли опасения.

– Да, но как насчет сцены? То есть нам нужно, чтобы ее якобы ебал один парень и окружало три здоровенных крепких хуя! Чтобы они там торчали… как цветы! Я хочу сказать, врубись в образ – ее ебут в туевом саду! В смысле, из хуев!

– Я согласен с тобой, Тон – но как нам их поставить?

– Почему бы тебе не попросить Энджи их потрогать… просто потрогать?

– Ты что, охуел? Она и так готова в любую минуту рвануть!

– Хорошо, тогда как насчет тех телок из катафалка? Помнишь тех двух проституток, которые меня на взлетно-посадочной полосе встретили?

– Колоссально, – сказал Борис и снова подозвал Фредди. Затем он поручил ему разыскать Морта или Липса Мэлоуна и ввести их в курс дела.

– Это не обязательно должны быть те самые девушки, – крикнул он ему вслед, – но они нужны нам прямо сейчас. А если увидишь мистера Крассмана, скажи ему, что производство встало.

– Послушай, – размышлял Тони, – а Хелен Вробель не смогла бы немного их поласкать… она девушка славная, компанейская.

Борис загоготал.

– Господи, да она бы даже Бостонскому Душителю не поставила!

– Не знаю, не знаю, – серьезным тоном отозвался Тони. – У меня есть ощущение, что эти парни скорее бы выебли ее, чем Энджи.

– Ты что, совсем из ума выжил? Почему, черт побери, они должны скорее выебать ее, чем Энджи!

Тони отбил небольшую чечетку, закатил глаза и снова принялся изображать дебильного конферансье:

– Да потому что она… ля-ля… дольше белой была… ля-ля! Хе-хе-хе!

Прежде чем Борис успел треснуть его скатанным в трубочку сценарием, к ним присоединился Фераль, который не переставая кивал, точно японец, извиняясь за вмешательство.

– Извинить, извинить, я могу говорить, да?

– Конечно, Фераль, – сказал Борис, – ты можешь говорить.

– У вас проблема, да? У вас проблема с Хаджи и Ахмед, да? Вот тут, да? – Он указал на свою набедренную повязку.

– Верно, – ответил Борис, аккуратно выбирая слова. – И теперь мы собираемся привести сюда двух прелестных девушек и посмотреть, что получится. Понимаешь?

– Понимаешь, да. Прелестный девушка очень хорош для Ахмед, – тут он покачал головой, лучась экстатической улыбкой, – но для Хаджи – нет. Для Хаджи девушка совсем нехорош.

Борис застонал, прижимая ладонь ко лбу.

– О боже мой…

– Я просто в это не верю, – сказал Тони. – Пидор! Чертов черный пидор!

Фераль возобновил свои радостные кивки.

– Хаджи не любить девушка, да?

– Да, – устало отозвался Борис. – Хаджи любить мужчина, верно?

– Да, Хаджи любить мужчина.

– Хорошо-хорошо. – Борис не мог припомнить подобного затруднения из всего своего опыта режиссуры. – Итак, возникает чертовская проблема. Скажи мне, Фераль, гм, а каких именно мужчин он любит? То есть как насчет других сенегальцев – кто-нибудь из них ему нравится?

– Нет-нет, Хаджи они не нравиться. Хаджи нравиться белый мужчина.

– Сильный белый мужчина, да?

– Нет-нет, слабый белый мужчина… как женщина, но мужчина, да?

– Гм. – Борис был не на шутку обескуражен, – Черт, Тони, по-моему, у нас куча проблем. То есть где, черт возьми…

Но Тони вдруг щелкнул пальцами, и лицо его прояснилось.

– Есть контакт! Хо-хо, Б., деточка, просто назови меня мистер Ебаный Сват! Ну как, готов?

– Валяй, Тон, – терпеливо произнес Борис.

– Тогда врубись… Никки Санчес!