Закваска - Робин Слоун

Я застопорила Витрувианца и потянула Горация за футболку.

— Пусть этим займется робот!

Все мое презрение к ребятам из дизайна интерфейса улетучилось, когда я выкрикнула:

— Рука, новое задание! Поздоровайся!

Витрувианец принялся неторопливо рисовать в воздухе широкие дуги. Там, где книга Горация оставляла лишь царапины, он прокладывал глубокие борозды. Он был неутомим, и я знала: Лембас не пройдет.

Я услышала вопль, обернулась и увидела, как Агриппа бежит по широкой транспортной рампе. За ним бежал Геркулес, а дальше — все козы. Агриппа подгонял их визгом и улюлюканьем, Гекулес плевался.

Конструкция из Лембаса оказалась огромной, но хрупкой: там, где она переставала расти, возникала воздушная мякоть, напоминающая внутренность моего хлеба, увеличенную во много раз. Так что когда мы все вместе замолотили по ней — Витрувианец своим массивным кулаком, Геркулес копытами, а мы с Агриппой голыми руками, — она стала разлетаться крупными обрывками. Обрывки упруго шлепались на пол, и их поедали прожорливые и, откровенно говоря, довольно жуткие козы.

Лаборатория Джайны Митры была скрыта — она находилась в самом сердце этой массы.

Козы торжествовали. Лембас скукоживался. Я протянула руку — на сей раз осторожно, отколупнула крошечный кусок субстанции и лизнула. Субстанция оказалась не слизистой и не липла к зубам. Эта версия Лембаса представляла собой воздушный ароматный хрустящий хлеб.

На вкус он был просто отличный.

Гораций все еще яростно размахивал книгой, защищая свой архив.

Я разблокировала тормоза Витрувианца и медленно подтолкнула вперед его подставку. Он раскидывал в стороны куски Лембаса размером с пивные бочки, они медленно парили в воздухе.

В конце концов Лембас сдался: это было чересчур. В стволе появилась небольшая трещина, расползлась паутиной по его поверхности, и вот уже он весь пошел сколами, как огромный ледник, и развалился на здоровенные куски. Верхушка ствола, оставшаяся без основания, тяжело, но мягко рухнула на пол. Я вжала голову в плечи, закрыла уши руками и задержала дыхание. Падение было почти бесшумным: только шепот сдавленного Лембаса.

Я приоткрыла глаза. Я была с ног до головы в Лембасе. Все было в Лембасе, вокруг стоял ошеломляющий запах банана.

Позже тем утром народ Мэрроу-Фэйр в глубокой тишине оценивал понесенный ущерб. В какой-то момент во время нашей битвы с Лембасом альбом Чаймана закончился и милосердно не стал возобновлять воспроизведение с начала.

Лембас был повсюду, и Агриппа обходил склад коридор за коридором в сопровождении своих ненасытных коз. Геркулес, в отличие от них, достиг предела своих возможностей. Он стоял там, где раньше была лимонная роща, и, похоже, спал.

Горацию удалось отстоять свой архив, а сверчковая ферма выжила без всякой помощи: добравшись до нее, волновой фронт внезапно замер — тысячи крохотных ртов вынудили его прекратить военные действия. Сверчки довольно стрекотали.

Я оглядела склад и вдруг увидела его глазами Агриппы — руины блистательной скоротечно погибшей цивилизации. В эту ночь уместились миллиарды лет.

Теперь вокруг склада толклась куча народу, и чары рассеивались. До меня доносились огорченные и тревожные вскрики, а потом смех, разносившийся все шире. Продавцы раскапывали свои рабочие места, смотрели, что разрушено, а что осталось нетронутым. Мы все были в серо-зеленой пыли Лембаса, как будто сами из него состояли.

Приехала Лили Беласко, губы ее кривились: она не могла поверить, что такая катастрофа произошла ровно в день накануне открытия. Она мобилизовала нас с Орли помогать Назу, который ползал под стойкой кофейного бара, чтобы срочно вернуть кофемашину в рабочее состояние.

— Скорей, — торопила она. — Скорейскорей-скорей.

Мы работали все вместе, перетаскивали огромные куски Лембаса и складывали их штабелями, как дрова в поленницу. В конце концов мы добрались до эпицентра и обнаружили там Джайну Митру — она сама себе процарапала небольшую пещеру. Я ожидала паники, но она ликовала.

Все объяснил биореактор. Металлическая поверхность перекосилась странным горбом, как будто ее прорвало изнутри.

Сквозь разбитое окно в крыше до меня донеслись сирены.

— Ты использовала закваску, — сказала я. — Ты взяла ее без спроса.

Джайна Митра кивнула, в ее лице не было раскаяния. Ее глаза сияли безумным белым светом под маской пыли от Лембаса.

Пожарные перекрыли летное поле и оцепили контрольную башню, выкуривая нас из склада, но с нашей стороны ответного энтузиазма не было. Гигантский цветок дремал. В его огромном побеге, стремящемся вверх, словно перегорели Лембас и закваска с Клементстрит.

Пожарные стояли вокруг цветка, не зная, как быть. Над цветком низко завис вертолет (я помахала ему).

— Это можно есть, — сказал один пожарный другому.

— Есть?

— Ага. Не то чтоб я сам стал… Но можно.

Все продавцы Мэрроу-Фэйр стояли неплотным кольцом вокруг наблюдательной башни, переговариваясь и посматривая в телефоны. Мы как будто ждали окончания учебной пожарной тревоги, чтобы вернуться к работе.

Я увидела Джайну Митру: она огибала пивоварню, ведя за собой небольшую группу людей в лабораторных халатах. Одну из фигур, высокую и пугающе тощую, я узнала: это был доктор Кламат из «Суспензии Системс», Фресно, Калифорния.

— Вы руководите рынком? — спросил он у Беласко.

— Верно, — сказала она. Она допивала пятый эспрессо и, похоже, наконец достигла равновесия.

— Мы должны заявить свои права интеллектуальной собственности. Патентная заявка согласно Будапештскому договору…

Моя теория, что Кламат и есть Мэрроу, рухнула.

— Вам нужно будет выяснить это с мистером Мэрроу, — сказала Беласко. — Я передам ему ваше… заявление?

— Да, пожалуйста. У нас здесь много работы.

— Много работы?! — набросилась я на Джайну Митру. — Ты это сделала специально? — я махнула рукой в сторону гигантского кекса.

— Нет, конечно, — безучастно сказала она. Лицо у нее все еще было в серо-зеленой пыли. — Я жутко испугалась. Но… — глаза ее холодно заблестели, как у нее бывало. — Подумай про физику всего этого. Про кэпэдэ. Я оценила массу, и даже учитывая газовое расширение, это близко к термодинамическому оптимуму. Ты видишь? Почти идеальная конверсия.

— Круто, но ты видела свой биореактор? Он взорвался.

Доктор Кламат равнодушно махнул рукой в сторону цветка.

— Мы построим более мощный. Конечно, придется укрощать эту субстанцию, но это прорыв. Наконец-то у нас есть что укрощать! Доктор Митра нашла разгадку.

— Да неужели?

Оба они смотрели на меня тяжелым сияющим взглядом, а за их спинами в лучах рассветного солнца блестела бледная башня из Лембаса.