Селфи на фоне санкций - Анна Пейчева

Жаль было выкидывать с веранды круглый стол, за которым мы с родителями пили чай, когда я была маленькой. Но он совсем уже разваливался, бедняга. Прости, друг, но придется и тебе тоже отправиться на свалку.

В доме я оставила только самое необходимое: тахту, на которой спала, стол и две табуретки на кухне. Ну и на веранде по-прежнему громоздились мешки и коробки с моими вещами. "Когда уже все эти пожитки поедут в новую двухкомнатную квартиру?" – с тоской подумала я. Надоело постоянно рыться в пакетах, как фокстерьер в барсучьей норе.

У Василия дело тоже шло бодро. Встала душевая кабина, рядом – стиральная машина. В углу примостился долгожданный (какое счастье!) унитаз, по соседству – небольшая раковина, над ней – зеркало с полочкой. На стене мигал лампочками бойлер. Плоская люстра мягко освещала свежеокрашенный потолок, а также веселые стеновые панели и приятный мягкий коврик на полу. Никогда не думала, что ничем не примечательное, обыденное явление – горячая вода, текущая из смесителя, – сможет вызвать у меня такую безграничную, острую радость.

– Вася, всё-таки ты гениален! – прыгала я от счастья в воскресенье вечером. – Я же смогу теперь наконец-то принять душ! Ура, ура, ура! Ты самый лучший!

– А напор какой, посмотри, – польщенно сказал Василий, крутя ручку смесителя. – Водопад!

– Никто из моих… – я хотела сказать "бойфрендов", но в последний момент передумала, – …знакомых не смог бы сотворить такое водопроводное чудо! Невозможно поверить, что еще три дня назад здесь была обычная пыльная кладовка.

– Кухню я пока не стал подключать, – Вася начал собирать инструменты в коробку, – старую раковину ты ведь выбросила. Когда новую мебель поставишь – тогда и сделаем, трубу я туда кинул уже.

– А как же я посуду буду мыть? – задумалась я, расставляя на новых полочках гель для душа, шампунь, кондиционер, пенку для умывания, зубную пасту и все остальное, что я вытащила из мешка, загруженного три недели назад в ванной в моей бывшей квартире. Бабочки на шкатулках были рады выпорхнуть из полиэтиленового заточения. Почетное место – по центру зеркала над раковиной – заняла баночка с остатками крема из Сен-Тропе. Пусть меня из-за него уволили, но я от чудо-крема не откажусь.

– У тебя же есть раковина в новой ванной комнате, здесь и будешь пока свою посуду мыть, очень удобно! Я уже испытал, – сообщил Вася.

– В каком смысле? – уточнила я.

– А ты посмотри на кухонном столе.

Я побежала на кухню. Грязные чашки, ложки и вилки, скопившиеся за последние дни у меня на столе (ну некогда мне было с ними возиться!) рядком стояли на расстеленном полотенце. Чистенькие, блестящие. Я почувствовала себя не в своей тарелке. Было очень неловко.

– Вась, ну ты что, опять мою посуду мыл, как тогда, в квартире? – промямлила я, чувствуя, как к лицу приливает кровь от неловкости.

– Это я так тебя перевоспитываю, выращиваю настоящую хозяйку, – назидательно ответил Василий, надевая куртку-ветровку. Погода по-прежнему стояла великолепная, однако по вечерам все же было прохладно.

– Странный какой-то способ, – удивилась я. – Мог бы просто мне сказать – что это у тебя за грязные чашки, а ну-ка вымой, а то чистых уже не осталось!

– Так я же вижу, с кем имею дело, – Вася уже выходил из дома в ночной туман. – Если тебе что-нибудь сказать повелительным тоном, ты же из чувства протеста этого делать не будешь. А так тебе стало стыдно передо мной! – Этот дурацкий анализ был просто невыносим. – И в следующий раз разводить грязную посуду уже не будешь. Ладно, пока, мне завтра на работу, я потом тебе позвоню. – И закрыл за собой дверь.

Я растерянно опустилась на стул. Тоже мне, психолог-любитель. Глупость какая. Я заварила себе крепкий чай. Если мне неохота мыть посуду, то значит, я мыть ее не буду, и никакие Васины выдумки изменить эту ситуацию не способны. Феминистки шли к этому не одно десятилетие.

В конце концов, я не для того получала высшее образование в государственном университете, чтобы плескаться в раковине с губками и тряпками, возмущенно думала я, доедая оставшиеся с утра холодные сырники. Да какое вообще он имеет право меня перевоспитывать, сказала я себе, допивая залпом чай. А затем встала, взяла чашку, пустой контейнер, пошла в ванную и тщательнейшим образом вымыла посуду в новой раковине.

* * *