Любовник Дженис Джоплин - Элмер Мендоса

— Мне здесь нравится, — сказал Роллинг. Бакасегуа разглядывал странички «Калимана»; у него под боком высилась целая стопка старых сборников комиксов, истрепавшихся от многократного перелистывания. — У меня всего навалом — клубники, малины, вишни! К цветущим растениям летят колибри, за колибри бабочки, а бабочки живут только на воле! Пчелы заняты опылением соцветий, а значит, у нас будет мед — ты когда-нибудь пробовал сыр с медом? Японцы просто тащатся от сыра с медом, они готовы променять на сыр с медом даже сумо и оригами, им лишь бы ездить по всему миру, фотографировать все подряд да есть сыр с медом!

Давид чувствовал себя плохо; он провел два дня в лазарете и еще столько же в камере, и все это время мочился кровью. Ему хотелось выспаться, но приходилось присматривать за Роллингом. Давид уже собрался выйти в коридор, когда к решетчатой двери подошел охранник с толстыми темными губами и нехорошим взглядом.

— Рожей не вышел, жопой не прошел — Давид Валенсуэла, к решетке с вещами! — «Похоже, уходим насовсем», — смекнула бессмертная часть Давида. Охранник обратился к Роллингу: — Ну, все безобразничаешь, чертов придурок?

— Здравствуйте, сеньор Ананасовый Нектар, будьте так любезны, скажите, какая сегодня погода?

— Погода зашибись, придурок чертов, а вот ты портишься с каждым днем!

— «Случается, мне тяжко оставаться человеком, и пылает понедельник, как бензин!»

— Вот я и говорю, у тебя с головой день ото дня все хуже, скоро начнешь тараканов жрать! Валенсуэла! Пошевеливайся, некогда мне с тобой возиться!

— Тише, сеньор Ананасовый Нектар, они здесь! В последнее время они вселяются в человеческие тела и присваивают их! — Давид молча подошел к охраннику. Ананасовый Нектар надел на него наручники и повел по коридору.

«Спроси его, вещи с собой брать», — суетилась карма.

— Заткнись! — крикнул охранник Роллингу.

Ночь стояла душная; они пересекли маленький двор, где днем заключенные вывешивали проветриваться свою одежду, вошли в административное здание и зашагали по темному коридору. Впереди, метрах в пятнадцати, виднелся какой-то свет, но до него не дошли; Ананасовый Нектар втолкнул Давида в боковую дверь. Его встретили ударом кулака, от которого он упал на стоящий посреди комнаты стул.

«Вот дьявол, — отозвалась его бессмертная часть, — проклятое человечество, сколько себя помню, правосудие во все времена сопровождалось побоями!»

— Пожалуйста, не бейте меня! — взмолился Давид.

Неожиданно он почувствовал странное желание умереть и отчетливо вспомнил те восемь минут, что провел вместе с Дженис Джоплин. Давид представил себе, как они вдвоем купаются в деревенской речушке, мокрые и смеющиеся; и как Дженис в широкой юбке с психоделическим рисунком ведет его куда-то, предлагает ему сигарету, он закуривает; Дженис приближает к нему свое лицо, и он целует ее в губы; отдает ему свое тело, и он ласкает его. Are you Kris Kristofferson? Потом они идут по длинному коридору, у него перед глазами ритмично движутся ее ягодицы, и ему чудится запах Ребеки. Однако Давид не возбуждается, адреналин в крови не позволяет, но понимает, какая она привлекательная. В устланной коврами гостиной Дженис, не вынимая сигареты изо рта, снимаете себя одежду, безмолвно приглашая его сделать то же самое. Давид видит ее груди с веснушками и маленькими сосками, волосы на лобке — длинные и взлохмаченные, ее плоский живот и начинает ласкать пупок, в который набилась какая-то дрянь. Дженис улыбается, не переставая курить и отпивать из стакана, а после у нее в руке оказывается шприц с розовой жидкостью и плавающими в ней крокодилами. Потом Давид рассматривает плакаты на стенах — Брайен Джонс, Джимми Хендрикс, Джим Моррисон и сама Дженис у микрофона, потная, с растрепанными длинными волосами, одетая во что-то блестящее и сверкающее.

От сильной пощечины Давид вернулся в действительность и понял, что опять сидит на стуле перед Маскареньо.

— Ты знаком с Ребекой Мансо?

— Да. — Он уже хорошо знал, какие ответы от него требуются.

— Марихуана, обнаруженная у нее в доме, принадлежит тебе? — Утвердительный кивок головой.

— Ага, вот даже как! — Маскареньо затянулся самокруткой и выпустил дым ему в лицо. — Отличная травка, скажу я тебе!

— Неплохая, правда?

— Откуда она?

— Из «золотого треугольника».