Четвертое сословие - Джеффри Арчер

Стоя в очереди на такси, он отметил, что из семидесяти трех человек двенадцать держат в руках «Мессенджер» и только семь — «Газетт». По дороге в город, сидя в такси, он записал свои наблюдения на обратной стороне билета с намерением обсудить их с Фрэнком Бейли, редактором «Курьера». Потом он пролистал обе газеты и вынужден был признать, что «Мессенджер» интереснее. Однако он чувствовал, что не стоит говорить об этом в первый же день.

Такси остановилось перед зданием редакции «Газетт». Таунсенд оставил сумки в приемной и на лифте поднялся на третий этаж. Никто не обратил на него внимания, когда он прошел мимо стрекотавших машинисток, без стука открыл дверь в кабинет редактора и оказался на утреннем совещании.

Удивленный Фрэнк Бейли поднялся из-за стола и протянул руку.

— Кит, рад тебя видеть после стольких лет.

— Я тоже рад, — ответил Таунсенд.

— Мы ждали тебя только завтра. — Бейли повернулся к журналистам, сидевшим за столом в форме подковы. — Это сын сэра Грэхема, Кит. Он станет издателем вместо своего отца. Те, кто работает здесь уже несколько лет, наверное, вспомнят, что он приходил сюда как… — Фрэнк замялся.

— Как сын моего отца, — закончил за него Таунсенд.

Замечание было встречено взрывом смеха.

— Пожалуйста, продолжайте, как будто меня здесь нет, — сказал Таунсенд. — Я не собираюсь быть издателем, который вмешивается в редакционные решения.

Он отошел в угол комнаты, сел на подоконник и стал наблюдать, как Бейли ведет утреннее совещание. Тот не растерял свои навыки и, казалось, не утратил желания бороться с помощью газеты за любого неудачника, с которым, по его мнению, обошлись несправедливо.

— Ладно, что у нас тянет на первую полосу в завтрашнем номере? — спросил Бейли.

Три руки взметнулись вверх.

— Дейв, — редактор ткнул карандашом в сторону главного репортера уголовной хроники. — Начнем с тебя.

— Кажется, сегодня вынесут решение по делу Сэмми Тейлора. Судья должен к вечеру подвести итоги.

— Ну, судя по тому, как он вел процесс, у бедняги нет ни единого шанса. Этот человек вздернет Тейлора под любым предлогом.

— Знаю, — кивнул Дейв.

— Если его признают виновным, я дам этому процессу место на первой полосе и напишу редакционную заметку о том, что наши суды становятся пародией на правосудие, когда обвиняемым по делу проходит абориген. Протестующие аборигены все еще пикетируют здание суда?

— Конечно. Они дежурят там днем и ночью. С тех пор как мы опубликовали фотографии, на которых полицейские волокут их вождей, они стали спать прямо на тротуаре.

— Ясно. Если сегодня будет вердикт и его признают виновным, ты получаешь первую полосу. Джейн, — он повернулся к редактору колонки, — мне нужна статья на тысячу слов о правах аборигенов и о том, как недостойно проходил этот процесс. Пародия на правосудие, расовые предрассудки — ты сама знаешь, что мне нужно.

— Что, если присяжные признают его невиновным? — спросил Дейв.

— В этом невероятном случае ты получишь правую колонку на первой полосе, а Джейн напишет мне пятьсот слов для седьмой страницы о достоинствах суда присяжных, о том, что Австралия наконец выбралась из Средневековья, и так далее, и тому подобное.

Бейли переключил внимание на другую сторону стола и показал карандашом на женщину, чья рука оставалась поднятой.

— Морин, — сказал он.

— У нас загадочная болезнь в Королевской больнице Аделаиды. За последние десять дней умерли трое маленьких детей, а главный врач больницы Жиль Данн не желает делать никаких заявлений, как я на него ни давила.

— Все дети местные?

— Да, — ответила Морин. — Все из района Порт Аделаиды.

— Возраст? — спросил Фрэнк.

— Четыре, три и четыре. Две девочки и один мальчик.

— Ясно. Свяжись с родителями, особенно с матерями. Мне нужны фотографии, история семьи, все, что сможешь раскопать о них. Попробуй выяснить, нет ли между ними какой-нибудь связи, пусть даже самой отдаленной. Может, они родственники? Знают друг друга или работают в одном месте? Есть ли у них общие интересы, которые можно было бы связать со всеми тремя случаями? И мне нужно хоть какое-то заявление от Жиля Данна, пусть даже всего лишь «Без комментариев».

Морин коротко кивнула, и Бейли повернулся к фотографу.

— Сделай мне хорошую фотографию Данна с раздраженным лицом, мы поместим ее на первую полосу. У тебя будет первая полоса, Морин, если Тейлора оправдают, а если нет, твоя статья пойдет на четвертую страницу с продолжением на пятой. Попытайся раздобыть фотографии всех трех детей. Меня интересуют семейные альбомы — счастливые здоровые детишки, лучше всего в непринужденной обстановке. И надо, чтобы ты проникла в больницу. Если Данн и дальше будет упираться, найди кого-нибудь поразговорчивее. Врача, медсестру, да хоть санитара, только веди беседу при свидетелях или под запись. Не хватало нам еще одного провала, как в прошлом месяце с миссис Кендал и ее жалобами на пожарную команду. И, Дейв, — редактор снова повернулся к главному репортеру уголовной хроники, — сразу сообщи мне, если суд отложит вынесение приговора по делу Тейлора, чтобы мы могли составлять макет первой полосы. Еще предложения есть?

— Сегодня в одиннадцать утра Томас Плейфорд выступит с важным, как мне говорили, заявлением, — сообщил Джим Уэст, политический обозреватель. У многих вырвался стон.

— Его выступления меня не интересуют, — отрезал Фрэнк, — если только он не собирается объявить о своей отставке. Если он, как всегда, просто хочет позировать перед камерами и заигрывать с публикой, сообщая о своих фиктивных достижениях и о том, какой вклад он внес в местное общество, дайте короткое сообщение на одиннадцатой странице. Спорт, Гарри?

Грузный человек, сидевший в углу напротив Таунсенда, моргнул и повернулся к молодому помощнику. Тот зашептал ему на ухо.

— Ах да, — сказал спортивный редактор. — Сегодня должны объявить состав команды, которая в четверг будет участвовать в первом отборочном матче с Англией.

— Есть шанс, что ребята из Аделаиды войдут в команду?

Совещание длилось больше часа, и все это время Таунсенд не сказал ни слова, хотя чувствовал, что некоторые вопросы остались без ответа. После совещания он дождался, когда все журналисты разойдутся, и передал Фрэнку заметки, которые набросал в такси. Редактор бросил взгляд на нацарапанные цифры и пообещал изучить их более внимательно, как только у него появится свободная минута. Машинально он положил их в корзинку для исходящих бумаг.

— Заходи, если возникнут какие-то вопросы, Кит, — сказал он. — Моя дверь всегда открыта.

Таунсенд кивнул и направился к выходу.

Фрэнк добавил ему вслед:

— Знаешь, у нас с твоим отцом сложились хорошие деловые отношения. До последнего времени он как минимум раз в месяц прилетал из Мельбурна, чтобы встретиться со мной.