Ночной поезд в Инсбрук - Дениз Вудз

Звонил телефон. Ричард просыпался, засыпал, снова просыпался. И так, пока тот не умолкал.

У себя в ногах он увидел Эндрю. Тот появился и снова исчез.

Похмелье. Они с братом в лодке. На реке Шаннон.

Голоса. Кто-то говорит. «Солнечный удар. Чтобы поправиться, надо выпить Нил». Воду залили в пищевод. Снова темно.

Еще одна ночь, длинная и одинокая, но на следующий день Ричард спал гораздо лучше. Когда он проснулся, уже наступил вечер, а Эндрю снова стоял у него в ногах.

— Приветствую тебя, мой нежный друг, — пробормотал Ричард и почувствовал, как неприятно у него пахнет изо рта.

— Извини, что ворвался без спроса, но я должен следить за тем, чтобы ты пил. Как ты себя чувствуешь?

Ричард застонал.

— Наверное, я должен был позвать доктора еще вчера. Ты неважно выглядел. И, э-эм, он заставил меня усомниться в своей правоте. Он сказал, что ты спас себе жизнь, когда прыгнул в бассейн. Если бы ты не сделал этого, то изжарился бы живьем.

— Примерно так я себя чувствовал.

— Он очень удивился, что ты вообще добрался.

Эндрю налил Ричарду еще воды.

— На таком солнце, после долгих дней лишений, температура тела могла достичь опасного предела, а все белки в организме поджарились бы…

— Ага, точно, так все и было.

— В общем, еще некоторое время ты будешь чувствовать себя неважно, и тебе придется принять лошадиную дозу таблеток от малярии, чтоб нагнать упущенное.

— Послушай, Эндрю, даже не знаю, что и сказать. Я бы все еще был там, если бы ты не устроил меня сюда.

Эндрю рассмеялся.

— Я спас от тебя Хартум.

— Как давно… Какой сегодня день недели?

— Воскресенье.

— О черт.

Ричард попытался приподняться на локтях.

— Мне просто необходимо срочно поговорить с кем-нибудь из посольства.

— Сегодня заходил третий секретарь, но мне пришлось отправить его обратно. Рабочий день уже закончился. Я позвоню ему завтра утром, как только он появится в посольстве. Тебе все равно сейчас не до этого.

— До этого. Мне надо…

— Тебе надо отдохнуть. И больше ничего. Как можно больше отдыхать. Или будешь расплачиваться за это всю свою жизнь. А теперь порадуй меня, выпей литр воды. Вот молодец.

После того как Эндрю ушел, Ричард зарылся в подушки и начал судорожно соображать. Прошло шесть дней с тех пор, как он сошел с поезда. Целых шесть дней! Фрэнсис, наверное, уже с ума сошла от волнения. Он позвонил администратору гостиницы и попросил дать ему телефонные номера всех отелей в Вади-Хальфе, но ему ответили, что информацию можно получить только утром. А телефонного справочника по всей стране в латинском шрифте нет — нет такого.

Ричард повесил трубку и провалился в глубокий сон.

Он проснулся на следующее утро в панике. Еще одна ночь позади, а он все еще не созвонился с Фрэнсис! Он тут же связался с Эндрю.

— Твой голос звучит бодрее, — сказал шотландец.

— Да, спасибо, а когда появится этот дипломат? Мне просто необходимо с ним встретиться.

— Около одиннадцати, если ты готов к встрече.

— Да, готов. Он должен мне помочь.

— Не беспокойся. Он обо всем позаботится. А пока, может, я смогу помочь?

Ричард подумал. Вот уже неделю он нормально не ел.

— Думаю, я не отказался бы от легкого завтрака.

— Хорошо. Я позабочусь об этом. И еще могу прислать тебе английские газеты, если интересуешься.

— Ага, отлично. Спасибо.

— Что-нибудь еще?

— Ну, раз уж ты спросил, то сочту за счастье получить зубную щетку.

— Будет сделано. Я скажу, чтобы подготовили самое необходимое. Что тебе потребуется? Шорты и несколько рубашек?

— Так точно, если можно.

— Не вопрос. А еще что?

— Думаю, все, если, конечно, ты не собирался предложить мне женщину.

— Только не в этой части света. Здесь ничем помочь не смогу. Но думаю, ты захочешь избавиться от многодневной щетины, прежде чем кореш из посольства заявится к тебе.

— Господи, ты безусловно прав. Не забудь и бритву купить.

— Будет сделано. И еще, хочу предупредить. Он с излишним рвением относится к своим обязанностям. Его фамилия Вебстер. Формалист, но в общем неплохой парень.

Чарльз Вебстер, третий секретарь в посольстве Великобритании, не был таким же приятным в общении, как доброжелательный шотландец. Несомненно, что для него Ричард был очередным путешествующим по Африке беспечным туристом, у которого не хватает ума переправиться из пункта А в пункт Б, не вляпавшись в историю. Во всяком случае, впечатление было именно такое.

Ему было за тридцать. У него было суровое выражение лица и квадратный подбородок. Он стоял у окна с Эндрю и совершенно не интересовался состоянием здоровья Ричарда.

— Вам не кажется, что вы поступили необдуманно, положив документы и деньги в одну сумку? Даже в более предсказуемых частях света туристам настоятельно рекомендуют хранить деньги и документы раздельно, чтобы они не попали в ситуацию, подобную вашей. Надо руководствоваться здравым смыслом.

Эти слова ущемляли его самолюбие, но Ричард не мог ничего возразить.

— И вы сказали, что рюкзак лежал на сиденье рядом с вами — на виду у всех?

— Я сидел в купе.

— У дверей?

— Да, но…

— Дверь была открыта?

— Конечно. Иначе мы бы задохнулись. Послушайте, нам сказали, что в Судане в этом отношении совершенно нечего опасаться.

— Так оно и есть, по сравнению с другими странами, но ограбления все равно происходят — без этого не бывает. И я считаю, что заснуть, положив рюкзак на видное место, — это все равно что пригласить грабителей.

Ричард не знал, что и сказать. Он ожидал, что его погладят по головке и скажут: «Ладно, ладно, бедолага, предоставь нам возможность позаботиться о тебе». А вместо этого ему устраивают допрос с пристрастием.

— Вы ирландец?

— А это плохо?

— Почему же, нет. Но мне необходимо сообщить в ваше посольство в Каире.

Ричард сидел на кровати с полотенцем вокруг бедер, а Вебстер, чистенький и гладенький, в розовой рубашечке и белых брючках, расхаживал по комнате и отчитывал его, как маленького мальчика. Он был хозяином положения. Ричард находился в его власти, и они оба это понимали.

— Как я понял, вы путешествовали один?

Образ Фрэнсис неожиданно предстал перед Ричардом, ясно и отчетливо. Он увидел, как она спит, свернувшись калачиком на полке в купе, не зная, что он отстал от поезда. Что она сделала, когда проснулась? Что она подумала?