Черный квадрат - Михаил Липскеров

Но когда наша тройка уже подлетала к храму, разбрызгивая пену и мочу, молодые уже выходили из храма. Свадьба закончилась. Князь галантно подсаживал мою Лолиту в карету. Наш коренной, увидев в их упряжке свою пассию – гнедую кобылу, призывно заржал.

Вся свадьба развернулась в сторону ржанья. То есть в нашу. Я выпрыгнул из возка и, поигрывая автоматом, направился к Лолите. Лолита рванула было ко мне, но Баран-Заблудовский придержал ее.

– Отдай ее, князь. Она моя.

– Охолоните, поручик, – усмехнулся князь, вынул из-за пазухи мою маляву с отказом от Лолиты и двадцать два тетрадных листа с записью игр в крестики-нолики, оскверненных отпечатками моих пальцев.

– Долг в крестики-нолики, поручик – долг чести... Как вы на это смотрите?..

Я опустил автомат. Действительно, долг в крестики-нолики – долг чести. Особенно для русского офицера. Только вот где была моя честь, когда я поставил на кон Лолиту, которую искал на протяжении всей моей беспутной жизни. А впрочем, в последнее время в Запендюринском корпусе стало что-то неладно с офицерской честью.

Поручик Лукин-Бухаров смылил у прапорщика из двухгодичников Флеш-Роялева казенный бинокль. Весь полк знал об этом, но поручика не только не изгнали с позором из полка, но и смеялись над двухгодичником, по собственному мудакизму оставившим казенный бинокль без присмотра. Такая вот честь русского офицера.

Майор Безуглов-Фонтанер прилюдно принялся лапать жену поручика Хрипунова-Романова, за что получил от поручика по роже. Состоялся суд офицерской чести. Поручик Хрипунов-Романов стал подпоручиком. За физическое оскорбление старшего по званию. Такая вот честь русского офицера.

Командующий Запендюринским флотом затопил по списанию половину кораблей, которые всплыли в составе китайского императорского флота. Такая вот честь русского офицера.

Командир танкового полка подполковник Беккет-Воздушный похитил, изнасиловал и задушил девушку-эвенкийку. Во время суда командующий корпусом генерал Шаман-Гуттузо пожал ему руку. Такая вот честь русского офицера.

Так что чего уж обо мне говорить... Подумаешь, любовь свою проиграл, так ведь по пьяни... Зато честь сохранил. Свою офицерскую честь... А что мне еще было делать? Скажите, если вы такие умные.

Гости уже уехали к свадебному столу, а молодые – к свадебному ложу. Я опустил голову на руки. Хаванагила молча смотрел куда-то мимо меня. Я поднес штоф к губам. Чего уж теперь... Ох, падла, какая же тоска. Я сделал большой глоток, выпрыгнул из возка и вошел в церковь. Донельзя уродливый служка подметал пол. Метла равномерно шваркала по камням, сметая еловые ветки, обрывки флагов, восклицательные знаки с первомайских лозунгов. Перед иконой блаженного Запендюры в подсвечнике стояла роза, вечность назад подаренная мною Лолите. Временем сорваны юности розы, в память о прошлом одни только слезы.

Снаружи церкви раздались звуки отъезжающей тройки да заглушаемый стенами храма и подвываниями вьюги голос Хаванагилы...

– До встречи, барин, до встречи, поручик, до встречи, сударь, до встречи...