Гипно Некро Спам - Олег Гладов

Через пять минут официантка поставила на стол тарелку с шипящим содержимым. Еще через тридцать секунд начальник станции РЭП-4 произнес, вытирая губы салфеткой.

– И, правда, неплохо.

– Да… – покивала Алина, – интересно.

– А о чем вы разговариваете? – Татьяна оставила, наконец, вилку в покое. Положила ее рядом с тарелкой.

– Горячее подавать? – Светка спросила это тихо. Услышали все.

– Думаю, да… – Павел обвел взглядом присутствующих. Присутствующие с ним согласились. Татьяне:

– О чем? О разном. Рассказываем друг другу истории.

«Zaya, a ya uzhe

Doma :) Shaz

vechernii chai s

gashishem i

sleep :) Celuyu Tebya

Moe Serdechko

Rodnoe, obnimayu :)

Spoki-spoki Moya

Sladkaya :)», – прочел Петр Продан на однострочном и черно-белом экране своего мобильника.

– Горячее подавать? – Светка спросила это тихо. В ту же секунду мобильник завибрировал вновь.

– Думаю, да… – Павел обвел взглядом присутствующих. – О чем? О разном. Рассказываем друг другу истории.

В эту секунду Петр Продан прочел первое «Убей его».

– Ну мне кажется самый простой способ, это рассказать что-нибудь о себе. Простое. Не касающееся работы и сексуальной ориентации. А о погоде – это не совсем, по-моему, удачно… – Павел обращался к Андрею Петровичу.

– И что же это? – спросил тот.

– Мне кажется тут, главное, не думать. А просто о себе, первое, что пришло на ум… – сказал Павел и вдруг неожиданно Татьяне.

– Расскажите о себе.

– Что? – захлопала та ресницами.

– Ну что-нибудь… Что позволит нам всем узнать вас с неожиданной стороны и что не является секретом.

– Я собираю магнитики. У меня их тридцать восемь.

– Ну… – сказал Павел, – что-то типа этого для начала. Я, например, собрал всего Тома Уэйтса. В виниле.

– Что такое «томуэйтса»? – спросила Татьяна. Павел улыбался. Смотрел на нее.

Сказал:

– Музыка, – и сразу перестал улыбаться. Перевел взгляд на Алину. Та приподняла левую бровь:

– Сейчас?

Павел кивнул.

Алина:

– Девять лет подряд, с середины апреля по начало лета, у меня гноилась рука. Левая кисть. То место, где большой палец начинается как Большой Палец. Этот треугольник между Ним и Указательным. Девять лет подряд прямо посере…

– Жесть! – сказал Петр. – Вы же уже это рассказывали!

Алина:

– Я?

– Ну да! – Петр обвел взглядом всех присутствующих. – Минут десять назад!

– Что ты мелешь? – Андрей Петрович строго смотрел на сына. – Алина рассказывает историю. Не перебивай старших.

– Ну так она ее уже рассказывала! – сказал Петр громче.

Алина:

– Я???

– Друзья!!! – Павел посмотрел на часы и еще раз повторил:

– Друзья!!!

– Мяу! – сказали из кухни.

И все увидели Зинаиду Варвару с пластиковой голубой корзиной для транспортировки мелких домашних животных.

– Я дала ему имя Васька, – сказала Зинаида.

Она выбрала белое сухое.

– Почему Васька?

Павел заткнул бутылку пробкой. Поставил бутылку на стол. Вернулся на свое место. Все смотрели на него.

– Просто… – Зинаида пожала плечами. – Имя нравится это… Брата моего так звали.

Покойного… Царство ему Небесное…

Все смотрели на нее.

– Вряд ли это Ваш брат, – сказал Павел, – хотя… Как Вы думаете, кем он был в прошлой жизни?

– Кто? – спросила Зинаида.

– Ну этот котенок?

Зинаида хлопнула ресницами.

Еще раз.

– Понятно, – Павел повернулся к Алине, – так кем?

Алина вздохнула. Сказала, зевнув:

– Лаборантом.

– Лаборантом?

– Ага…

– Хорошо… – Павел покивал. – А где?

– В горно-металлургическом университете.

– И как его звали? – спросил Павел. – В прошлой жизни?

– Так и звали, – Алина положила в рот маслину, – видимо… И рыжий, наверно ж, был…

Все смотрели на корзину.

– Андрей Петрович, – Павел взял свой стакан, – как думаете, какая фамилия была у этого Васи?

– Ну… – сказал начальник станции РЭП-4, – не знаю… Иванов?

– Нечипоренко, – сказала Алина.

– Борщ, – подала голос Татьяна.

Павел рассмеялся.

– Хорошо! – сказал он. – Пусть будет Борщ. И как он умер?

– Как-нибудь романтично! – восторженно сказала Татьяна.

– Хм… – Павел покачал головой. – Вот как еще, оказывается, можно умереть…

– Он покончил жизнь самоубийством, – подала голос Алина, – после гибели своей возлюбленной.

– Хорошо, – Павел кивнул, – в смысле, хорошего мало, но ладно, а потом?

– Потом он был растением. На подоконнике, – сказал Петр Продан.

– Которое высушили и выкурили… – Павел рассмеялся. Потом:

– А дальше?

– А дальше он был мухой, – сказала Алина, – он жил в бутылке из-под вина.

– Да… – подал голос Андрей Петрович. – А теперь он котенок. Рыжий котенок Васька.

– Браво! – Павел громко поаплодировал в одиночестве. Звук его хлопков отрикошетил от скрытых во мраке стен ресторана и вернулся эхом назад.

– Кстати, о самоубийцах. Тут, говорят, доктор какой-то недавно свел счеты со своей собственной жизнью… Нет, вы послушайте меня: «Свел счеты с собственной жизнью!» Надо же…

– Да… – Зинаида допила вино одним глотком. – Полгода уже как… Бедненький… Тоже по любви…

– Тоже, как и кто? – спросила Алина.

– Ну этот… – Зинаида посмотрела на корзину. – Лаборант…

– Просто уточнила, – Алина сделала большие глаза и пожала плечами.

И глаза, и плечи предназначались Павлу.

Тот кивнул:

– Так вот. Доктор этот не повесился. Его повесили.

Наташа Витальевна Рябухина загнала в палату братьев Гинеатулиных, сделала укол пенсионеру Вилькоцкому, вошла в свой кабинет и закрылась на ключ изнутри. Подошла к большому зеркалу у окна.

За окном было темно.