Звездный билет - Василий Аксенов

– Больше того, у тебя есть шанс стать дядей. Я согласени на это. Я обнимаю старшего брата. Мы приходим в гостиницу. Я еще никогда нежил в гостиницах. Мне здесь все очень нравится. В номере я захватываю Викторана двойной нельсон, но он уходит. Черта с два его положишь, такую массу.

– Так Галя, говоришь, сейчас в Ленинграде?

– Да.

– Поступила она в институт?

– Наверное.

– Где же она там живет?

– Черт ее знает.

– Может быть, ей дали общежитие?

– Откуда я знаю? – злюсь я, ложусь в постель ииз-под одеяла:

– У нее там вроде есть тетка.

Может быть, она действительно живет у тетки?

Виктор гасит свет. Улица отпечатывается на стенах.

– У тебя ведь, кажется, что-то с ней было? –осторожно спрашивает он.

– Это тебе только кажется.

– А я уверен, что ты был в нее влюблен.

– Хватит об этом, – резко говорю я и сажусь впостели. И Виктор тоже садится. Он берет с тумбочки пачку сигарет, предлагаетмне и сам закуривает.

И вдруг я начинаю рассказывать ему обо всем. Выкладываю все.Голос у меня иногда начинает дрожать, и я боюсь, что он начнет сейчассочувствовать и давать советы. Но он только слушает и курит. А когда я кончаю,говорит:

– Ладно, давай спать, братишка.

Я долго еще лежу в темноте, смотрю в окно на башню кирки, настены и на Виктора, который притворяется спящим.

Хорошо иметь брата, и заиметь сестру, и получить шанс статьдядей.

Утром, слегка побоксировав, мы принимаем душ и спускаемсявниз, в кафе.

Берем омлет с ветчиной. Утром в кафе тишь да благодать. Всечитают газеты.

Виктор тоже читает.

– Ну, что там нового? – спрашиваю с полнымртом. – Фидель толкнул речугу в ООН?

– М-м-м, – отвечает Виктор.

– Как ты думаешь, полезут янки на Кубу? –спрашиваю я.

– А что, ты хочешь добровольцем записаться?

– Не прочь, – я поглаживаю свою бородку. –По-моему, я уже готов.

Виктор предлагает поехать на стадион, там сегодня матч помотоболу. Я согласен целиком и полностью. Мы выходим в вестибюль, я покупаюпольский журнал, а Виктор отдает администраторше ключи от номера.

– Вам телеграмма, товарищ Денисов. Виктор распечатываеттелеграмму.

– От кого это? – спрашиваю я, разглядывая красотокв польском журнале.

Виктор не отвечает. Он стоит спиной ко мне и читает плакат«Аэрофлота».

– Что такое? – Я подхожу к нему.

– Отменяется стадион.

– Что случилось? – тихо спрашиваю я, у менясжимается сердце. – С мамой что-нибудь?

– Да нет. Это с работы. Вызывают меня.

– Куда?

– Оказывается, у нас изменили график. Я должен лететь.У нас начинаются полевые испытания.

– Испытания чего? – глупо спрашиваю я. Викторвынимает деньги и расплачивается за номер.

– Как чего? – бормочет он. – Автомобилей,мотоциклов, пароходов, самолетов…

– Так куда ты сейчас летишь?

– Сейчас в Москву, а потом дальше.

– Далеко дальше-то?

– Далеко! – восклицает Виктор. – В Крым, наКавказ, в Сочи, Сухуми…

– Ах, да, – говорю я едко, – ведь ты же у насзасекреченный товарищ.

Я ужасно расстроен. Мне очень хотелось пойти с Виктором настадион, а потом в филармонию, где будут на концерте все наши ребята.

Виктор бежит к лифту. Вместо стадиона мы едем на аэродром. Втакси я немного подтруниваю над ним, но он молчит и как-то отчужденноулыбается.

Сейчас мы едем с ним в такси на каких-то неравных началах.

– Вот черт, вот я и отдохнул! – говорит Виктор нааэродроме.

– Обязательно сегодня лететь? – спрашиваюя. – Может быть, можно завтра?

Виктор молчит и смотрит вдаль. Аэродром ревет, как зверинецво время кормежки. Над ним висит желтое облако. Иногда оттуда, словно какие-тоболотные черти, возникают и, растопырившись, идут на посадку пузатые самолеты.Один такой «ИЛ-14» стоит недалека от здания аэропорта. Под крылом у негобензовоз.

– Подожди до завтра. Сходим на стадион. Хочешь, я сдамбилет?

Виктор молчит. Над головой у нас гудит динамик.Металлический голос произносит:

– Раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь,девять, десять.

Проверка.

– Ну, давай решай. Сегодня или завтра? Хочешь, монеткуподброшу?

Бензовоз отъезжает из-под крыла самолета. Винты самолетаначинают медленно вращаться. К самолету подъезжает лесенка. Я вынимаю монетку,но Виктор берет меня за руку.

– Нет, старик, эти штуки тут не пройдут. Давайпрощаться и лобызаться.

Мы обнимаемся.

– Скажи там папе, маме… – говорю я.

– Скажу, – говорит он.

– Пиши им, старик, – говорит он.

– Обязательно, – говорю я.

– Вот я и отдохнул, – говорит он.

– Жаль, что так получилось, – говорит он.

– Ладно, старик, – говорит он.

– Держи хвост пистолетом, – говорит он.

– Пока, – говорит он.

Он проходит через турникет и присоединяется к группепассажиров.

Оборачивается и машет рукой. Блондин в сером короткомпальто, в белой рубашке с галстуком, с венгерским чемоданом в правойруке – это мой брат. Они все идут к самолету. Впереди, точно заведенная,вышагивает девчонка в синем костюмчике и пилотке. Скрываются один за другим вбрюхе самолета. И Виктор там скрывается. Отвозят лесенку. Винты-все быстрей ибыстрей и сливаются в белые круги. Страшный рев. Самолет поехал. Он едет полужам и отражается в них своим холодным желтым телом. Поворачивается хвостом иудаляется, покачиваясь. Где-то очень далеко останавливается. Сюда доноситсярев.