Любовь. Офисная версия - Людмила Белякова

Миша не позвонил ей ни в этот вечер, ни в выходные. Жанна, которой надо было что-то решать с отпуском, пошла в ближайшее турбюро и купила тур в Египет с недельным отдыхом на Красном море.

«А халатик постираю и перешью себе. Жаль такого тигра выбрасывать», — подумала она, предварительно сортируя вещи для отпускного гардероба.

Об окончании — теперь уж точно хватит терпеть — своего романа с чемпионом она как-то не думала. А разве она рассчитывала на слишком длительные отношения?.. Ему-то, пожалуй, это все было гораздо нужнее, чем ей.

Однако в понедельник Жанна ехала на работу, чувствуя, как болезненно и тяжело у нее сосет под диафрагмой, и вовсе не от голода, а от предчувствия каких-то новых неприятных событий. Как ни странно, в этот день Анжела не опоздала, а уже сидела на рабочем месте, какая-то, не по утренней прохладе, распаренная, с горящими черными глазами.

— Слыхала, что произошло на вечере? — вместо приветствия, обратилась она к Жанне.

— Там много чего происходило, — сухо ответила Жанна и, не глядя на нее, прошла к своему столу.

— Мишку Дареева застукали с этой певичкой. Драка была…

— Если ты об этом инциденте, я не только слышала, а почти присутствовала, — все так же не глядя на бурлящую армянку, презрительно процедила Жанна.

— Ну-ну! — аж привстала Анжела.

Только что вошедшая Катя недоуменно остановилась у дверей, переводя взгляд с одной на другую.

— Ну и все. Разняли, пожурили. Гостей проводили, свои остались. Странно было, если б наш чемпион не принял посильного участия в схватке… Что за пьянка без драки!..

— Мишка Дареев не курит, очень умеренно пьет и практически не ругается матом. — уточнил вошедший Костик. И добавил завистливо: — Он только очень сильно гуляет. Все от этого.

— А ты слыхал, слыхал? — переключилась на Костика Анжела.

Жанна рада была, что армянка отстала. У Жанны другие дела — убыть в отпуск, чтоб не задержали. Да уже и не задержат. У нее тур оплачен.

Волей-неволей даже Анжеле пришлось приниматься за работу. Но она то и дело поднимала голову, чтобы посмотреть, кто идет к генеральному.

Время шло к полудню.

— О! — воскликнула Анжела так, что все вздрогнули. — Мишка Дареев к Пал Лексанычу на ковер пошел! Ну, он ему сейчас вложит!

— А можно без истерик, гы-жа Мартиросова? — прикрикнула на нее Жанна.

Она успела увидеть только, как скрылась за дверью широкая Мишина спина в черной рубашке.

— Ой, какие мы нервные!

— Мы-то как раз нет, — холодно, не отрываясь от клавиатуры, разъяснила Жанна. — У нас хороший вкус, который надежно предохраняет от увлечений недостойными типами и, следовательно, от нервов, потрепанных низменными страстями.

Тут она сочла возможным поднять голову и иронично поглядеть на Анжелу, хотя прекрасно понимала, что делает ей больно. Но — сама нарывалась.

Действительно, Анжелино лицо страдальчески дернулось, и она снова уткнулась в свои таблицы.

— Девочки, не надо. Разберутся взрослые без нас, — сказал Костик, вытаскивая свой скелет из-за стола. — Я выйду на минуту.

Катюша тоже ушла обедать, и Жанна с Анжелой остались одни.

— Все-таки это Мишка тебе тот веник прислал, — тихо и безнадежно произнесла Анжела.

— А если и он, что с того? — вполне мирно спросила Жанна.

— И чем же ты так привлекла его? — кусая губы, едва слышно проговорила Анжела.

Она сидела, напряженно глядя на двери дирекции.

— Тем, очевидно, что привлечь не пыталась — в отличие от многих-многих других. Не слыхала про такой прием обольщения?

— Нет…

Анжела с трудом сдерживала слезы.

— «Прием»!.. Чего б я, кажется, для него не сделала… По битому стеклу босиком на край света пошла бы… Лишь бы хоть рядом быть!..

Жанне стало жаль ее и тоже захотелось плакать.

— Не стоит он того, Анжик, правда не стоит. Он раб своих примитивных сиюминутных позывов. Это все… так нецивилизованно.

— «Нецивилизованно»! Слова-то какие говоришь…

— Во всем нужны разумные рамки.

— Тебе этого не понять.

— И слава богу, если честно, — фыркнула Жанна.

Плакать Жанне решительно расхотелось. Анжела безнадежно махнула рукой, взяла сигареты и вышла, громко стуча каблуками.

«Будет ловить его по дороге», — догадалась Жанна.

Она вернулась к своему тексту, но через пару минут почему-то подняла голову и… встретилась взглядом с Мишей, который проходил мимо и глядел на нее. Он был явно взвинчен, но особенно несчастным не выглядел, просто раздосадован — как каждый раз, когда попадался.

«Кажется, не выгнали».

Жанна опустила глаза не сразу — чтобы он успел прочесть в них: «Я все знаю, и говорить не о чем. Все кончено. Навсегда».

Анжела вернулась минут через пятнадцать, чуть приободрившаяся:

— Ершов Мишку не уволил.

— Жаль. У некоторых появилось бы много дополнительного времени и сил для работы.

Они натужно промолчали до конца рабочего дня. А потом, совсем перед уходом Жанна увидела, что на компьютере мотается красный флажок электронной почты. Она открыла сообщение.

«Мы можем поговорить? М».

Жанна быстро написала: «Все бесполезно — ты неизлечим, а я неисправима. Ж.» — и выключила компьютер, зная, что если он и напишет ответ, то сообщение вернется, как недоставленное.

Было без десяти пять, но спешить на выход Жанна не стала.

— Что — Мишку ждешь? — едва шевеля побелевшими от злости губами, спросила Анжела.

— Совсем наоборот, — спокойно ответила Жанна, внимательнейшим образом изучая каталог купальников. — Он наверняка ждет меня у подъезда. Еще десять минут, и он уедет, думая, что я пробежала раньше. У дома торчать будет…

Жанна презрительно передернула плечами, а несчастная Анжела стояла и смотрела на нее сузившимися от злости глазами.

— До свидания, Анжела, отдыхай. Я закрою, не беспокойся.

Бедная армянка, что-то прошипев по-своему, ринулась вон… и, чуть завернув за угол, с размаху столкнулась с Мишей, широкими шагами приближавшимся к их стеклянной клетушке. Жанна как раз закрывала — согласно инструкции — жалюзи и согнулась от приступа истеричного смеха.

Миша что-то быстро сказал Анжеле в извинение и, даже не взглянув, как она чувствует себя после удара, появился на пороге отдела. Вид у него был растрепанный, обалдевший, ворот рубашки расстегнут почти до пояса.

— Что, Дареев, уже на брунэток стал кидаться? — фыркая от смеха, осведомилась Жанна. — Давно пора. От белобрысых одни неприятности.