Бегство от волшебника - Айрис Мердок

— Вам доводилось видеть, как печатают снимки? — спросил Кальвин. Надев белый халат, он теперь занимался тем, что доставал из ящика стола какие-то бутылочки, ножницы, щипцы и прочие инструменты, назначения которых Хантер не знал. — Не доводилось? Ну, это чрезвычайно интересно. Можете даже мне помочь, если хотите.

— Послушайте, вы, кажется, что-то собирались мне сказать, — заявил Хантер, не обратив внимания на последнюю фразу. — Так говорите.

— Минуточку, — отозвался Кальвин. — Наберитесь терпения. Сейчас я завершу одно дельце, а потом и поговорим. Не будете ли вы так любезны щелкнуть вон тем выключателем, что позади вас?

Хантер повернул выключатель, и стрелка часов начала движение по циферблату.

— Печки работают, как по-вашему? — спросил Кальвин. — Сейчас потрогаем… Да… Термостатический контроль не дает проявителю остыть. Химия и контроль за температурой неразделимы, скажу я вам. А теперь глянем в корытце.

Он повернул какой-то кран, и раздалось тихое журчание воды.

— Готово, — произнес Кальвин. — Уровень воды контролируется воронкой, так что он всегда достаточно глубок, и при этом вода не застаивается. Здесь я промываю снимки после проявки и закрепления.

Хантер стоял на краю ванны и наблюдал за кружащимся там, внизу, водоворотом; потом повернулся и взглянул на огромный циферблат с неуклонно движущейся стрелкой. Кип больше не сопротивлялся. Он был околдован; но так же и испуган. Он начал наблюдать за Кальвином.

Тот возился теперь с камерой. Вытащил из нее какую-то объемистую стеклянную штуковину. «Это мой глаз, — объяснил он Хантеру. — Настоящий глаз, который и видит, и запоминает. Объектив! Глаз, который стоит пятьсот фунтов!»

Он подошел к возвышающемуся на столе черному аппарату и начал приспосабливать к нему объектив. «Это фотоувеличитель», — продолжил объяснение Кальвин и повернул аппарат, который состоял из большого черного металлического верха, прикрепленного к штанге при помощи подвижного стального кронштейна. Кальвин повернул выключатель, и внутри металлической головы загорелся свет. Под корпусом находилась деревянная доска, к которой он начал прикреплять лист белой бумаги.

— Камера и в самом деле похожа на глаз, — вновь заговорил Кальвин, — потому что она переворачивает изображение. Только в нем изображение переворачивается при помощи мозга. А здесь эту работу берет на себя механизм. Процесс, к которому я сейчас приступаю, называется «печать с негатива». — Он взял с соседнего стола одну из объемистых книг и принялся листать страницы. Хантер успел заметить, что на каждой из них находится не менее полдюжины крохотных негативов, плотно пришпиленных скрепками к бумаге.

— Вот негатив, который я хочу отпечатать, — прокомментировал Кальвин, сняв со страниц полоску негатива и вставив ее в рамку увеличителя, — какие-то темные тени упали на лежащий внизу белый лист. — Вот так, — добавил Кальвин и начал вращать объектив. — Я не навел резкость, поэтому вы еще не можете разобрать, что там изображено.

Расплывчатый прямоугольник, составленный из различных оттенков серого цвета, спроецировался на бумагу.

— Теперь понадобится ваша помощь, — продолжил Кальвин. — Видите вон там три ванночки с жидкостями, на плите? В первой содержится проявитель, во второй — чистая вода, а в третьей — закрепитель, защищающий оттиск от вредного воздействия света. Сейчас я запущу эту махину, а вы, если вам не трудно, засеките для меня время: ровно двенадцать секунд. Потом я передам вам снимок, и вы подержите его в проявителе; будете водить осторожно туда-сюда в течение минуты — я прослежу за временем. Изображение начнет появляться примерно секунд через тридцать. Затем опустите снимок в воду, потом — в закрепитель, а оттуда — в ванну. Не возражаете?

— Не возражаю, — отозвался Хантер. Он двигался и говорил словно автомат. Только тихое журчание воды и тиканье часов, больше ничего он не слышал. А еще — биение собственного сердца.

— Подождем, пока стрелка сделает полный круг, — сказал Кальвин. Они стояли, глядя на часы. — Начали, — скомандовал он и включил увеличитель. Хантер начал считать вслух: «Один, два…» Краем глаза он видел, как Блик, поместив руку между лучом света и бумагой, смыкает и размыкает пальцы над левой стороной изображения. На его невероятно длинных пальцах огоньками вспыхивали кольца, и полоска света падала на белую манжету. С некоторым усилием Хантер сосредоточил взгляд на часах.

— Это называется «затенение», — раздался голос Кальвина. — Таким образом я регулирую количество света, падающего на снимок. Очень тонкая операция.

— … Двенадцать, — произнес Хантер. Щелкнул выключатель, и лампочка внутри увеличителя тут же погасла. В помещении стало темно.

— Отлично! — воскликнул Кальвин. Он был явно взволнован. — Теперь проявим!

Вооружившись ножницами, он вырезал прямоугольник из листа еще совсем светлой бумаги. Его руки золотились в оранжевом свете. Затем, протерев щипцы едко пахнущей тряпицей, сжал ими край прямоугольника.

— Возьмите снимок вот этими щипцами, — распорядился Кальвин, — и погрузите в проявитель, как я вам говорил. И вскоре увидите, как начнет появляться изображение. Это похоже на волшебство. Сколько раз вижу, а все равно удивляюсь.

Неловкими пальцами Хантер взял щипцы и поднял бумагу.

— Стрелка сейчас подойдет, обождите, — остановил его Кальвин. — Ну, давайте.

Хантер погрузил оттиск в жидкость, и Кальвин начал считать. Хантер неотрывно смотрел на белый листок, который водил туда-сюда в проявителе. Но ничего не происходило. «…Двадцать пять», — произнес Кальвин. И тут какие-то сероватые контуры действительно начали проступать… очертания человеческих фигур. «…Тридцать», — сказал Кальвин. Изображение сделалось ярче. «…Тридцать пять!»

С пронзительным криком Хантер уронил щипцы в раствор.

— Дьявол! — возопил он, повернувшись к Кальвину. — Вот зачем вы меня сюда затащили! Дьявол!

— Эй! — закричал Кальвин. — Да вы все испортили! — Он бросился вперед, оттолкнул Хантера, схватил снимок, погрузил его сначала в воду, потом в фиксаж. И не дав Хантеру вырвать изображение у себя из рук, бросил фото в ванну. Ринувшись за ним, Хантер рухнул на колени на краю ванны. Водоворот вращал изображение, словно опавший лист. Хантер, как был в пальто, сунул руку в воду в напрасной попытке поймать бешено крутящийся листочек бумаги. Он изо всех сил тянулся к нему рукой, но тот ускользал, поворачиваясь то одной стороной, то другой, словно дразнил. Хантер распластался на скользком краю ванны. Наконец ему удалось ухватить изображение за уголок и вытащить. Он поднялся на ноги. Вода капала с пальто. Он уставился на снимок. Там была заснята Роза в объятиях братьев Лисевичей.

Еще мгновение Хантер смотрел на снимок, а потом разорвал его в клочки. Он поднял глаза и уперся взглядом в Кальвина, оказавшегося очень близко от него. Блик стоял неподвижно, половина его лица была освещена, он смотрел на Хантера пристально и вместе с тем торжествующе. Оба тяжело дышали. Не говоря ни слова, Хантер бросился к увеличителю. В этот же миг с точностью механизма Кальвин выставил ногу и, как только Хантер споткнулся, словно в тисках сжал его руку и повалил на пол. Хантер посмотрел на Кальвина снизу расширенными глазами. Когда рука его оказалась свободной и он смог подняться, Кальвин уже успел встать между ним и увеличителем. Потом Блик повернулся, неспешно извлек негатив из увеличителя, положил его в книгу, спрятал ее в шкаф, а дверцу запер и ключ опустил к себе в карман.