Паранджа страха - Самия Шарифф

— Чем скорее, тем лучше. Я не хочу, чтобы кто-нибудь из нас здесь умер.

— Сделаю все, что смогу, чтобы с нами ничего не случилось.

Я пожала Норе руку, демонстрируя, что понимаю и сочувствую ей и так же, как и дети, хочу, чтобы все плохое закончилось.

Время, которое мы провели у подруги, пошло нам впрок — мы сытно ели и спокойно спали. Лейла предложила нам кое-что из одежды, но из-за разницы в размерах мы ограничились тем, что выстирали свои платья.

Я стала думать, на что мы будем жить. Денег у меня не было, я не работала и не могла более рассчитывать на поддержку родственников. На что кормить детей? Лейла могла-ломогать какое-то время, а что потом?

Как могла неработающая женщина с двумя детьми выжить в Алжире? Заниматься проституцией или просить милостыню? Я молила Бога о помощи и наслаждалась каждым мгновением, проведенным у подруги.

Как-то утром комиссар сообщил, что договорился с моим отцом: все улажено и через два дня я смогу вернуться домой. Новость меня взбудоражила. Теперь я должна буду самостоятельно растить детей и заботиться об их безопасности. Я даже не представляла, смогут ли они спокойно посещать школу? Подруга пришла мне на помощь в планировании нашей будущей жизни, отметив, что после школы мои дети должны сразу возвращаться домой без опозданий, чтобы меня не обвинили в безответственном к ним отношении.

Через два дня мы вернулись домой. В доме был беспорядок, возвращенная мебель стояла как попало, частично в разобранном виде. Мы не знали, как ее собрать, могли только худо-бедно расставить все по местам. Многих предметов все равно не хватало, но я не думала об этом, лишь бы мы были живы и здоровы.

Несколько часов спустя Мелисса попросила есть. Холодильник работал, но был пуст. Телефон еще не подключили, поэтому связаться с Хусейном я не смогла. Можно было одолжить еду у соседей, но гордость не позволяла мне опуститься до этого. Но и другого выхода не было. Я объяснила соседке свою ситуацию, чтобы она поняла, почему я прошу ее помощи. До сих пор помню, что она мне дала: полную тарелку пирожков и огромный кусок хлеба. Когда я благодарила ее, она сказала, что всегда готова мне помочь.

С соседкой мне повезло. Господь словно умышленно сталкивал меня с великодушными людьми, и те помогали мне в нужде. Девочки уплетали за обе щеки, я же ограничилась ломтиком хлеба, сославшись на отсутствие аппетита. Во время трапезы в дверь позвонили. Когда я пошла открывать, дочери не сговариваясь отправились следом.

Не открывая двери, я громко спросила:

— Кто там?

— Это Малика, соседка напротив. Надо поговорить.

Я впустила ее и прежде чем закрыть дверь, осмотрелась.

— Мне кажется, вы чего-то опасаетесь, — проницательно заметила она.

Я коротко ввела ее в курс моих дел, поскольку увидела в ней союзницу..

— Рассчитывайте на меня. Мы, женщины, должны поддерживать друг друга. Можете пользоваться моим телефоном, если понадобится. Мне будет приятно быть полезной.

Заметив разобранную мебель, она сообщила, что один из соседей — мастер на все руки — поможет мне.

— Я бы с удовольствием, только у меня нет денег, чтобы заплатить ему за работу.

— Он мой хороший знакомый и поможет вам совершенно бесплатно.

— Это так великодушно. Мы не справимся сами, и я бы хотела позвонить, если вы не против.

— Нисколечко. Идемте.

Я попросила Хусейна принести еды завтра утром, но соседка, слышавшая разговор, предостерегла меня:

— Завтра утром я сама накормлю вас. Твой мужчина не должен здесь появляться.

Я поблагодарила Малику — теперь мы могли есть без риска. Малика относилась к тем добрым людям, которых Господь поместил на моем пути!

Утром она принесла нам три круассана и три порции кофе с молоком. Мои девочки плотно позавтракали и были готовы отправляться в школу. Я с опаской ожидала момента, когда придется с ними расстаться. То, что мы были неразлучны в течение долгого времени и вместе прошли через столькие испытания, еще сильнее сблизило нас. Мне становилось тоскливо при мысли, что они уйдут из дома, но удерживать их возле себя было бы с моей стороны эгоистично. Я обняла Нору, напомнив об осторожности, а Мелиссу отвела в школу сама.

Чем мне кормить детей в будущем, я не знала. Моя сердобольная соседка Малика была вдовой и жила на небольшую пенсию покойного мужа. В эти трудные времена еда в Алжире стоила дорого, и соседка не могла помогать мне постоянно. Надо было искать другие пути.

Вдруг зазвонил телефон, и агент телефонной службы сообщил, что связь восстановлена, поскольку мой муж оплатил чтет. Я сначала даже не поняла, о каком муже шла речь, но через десять минут позвонил Хусейн.

— Привет, Самия! Как тебе мой сюрприз? Теперь мы сможем общаться без посредников.

Я была тронута его вниманием и почувствовала себя спокойнее оттого, что теперь могла связаться с ним в любое время.

Тогда я была далека от мысли, что телефон может стать источником постоянного беспокойства. Через несколько дней позвонил Абдель и потребовал большую сумму в обмен на его официальное согласие на развод. Я поклялась ему, что у меня нет денег, но он мне не поверил.

Разговор, конечно же, начался с его обычных оскорблений и угроз.

— Грязная потаскуха, хочешь быть свободна — придется раскошелиться! Иначе я перережу вас всех. У меня есть люди, которые помогут мне в этом. А когда ты подохнешь, твое имущество перейдет ко мне, потому что я по-прежнему считаюсь твоим мужем.

Испугавшись, я бросила трубку.

Подобные звонки скоро стали обыденными, но каждый раз я все равно дрожала от страха. Абдель терроризировал меня. Я знала, что он способен на все, но чтобы не травмировать дочерей, не говорила об этих звонках.

Примерно через неделю после нашего возвращения домой пришел человек, о котором говорила соседка, чтобы собрать мебель. Мы помогали ему, чем могли. Было интересно, хотя мы и устали. Наконец-то мы могли хорошо устроиться. Спасибо доброму самаритянину!

Ночью нас разбудил телефонный звонок. Когда я пришла в гостиную, Мелисса уже держала трубку. «Только бы не ее отец!» — молила я. Увидев выражение лица дочери, я поняла, что молитва не услышана.

— Да, папа, это я, — отвечала дочь дрожащим голосом.

Вдруг ее глаза округлились от ужаса, она была настолько потрясена, что бросила трубку и побежала ко мне, дрожа как осенний лист под дождем.

— Он здесь, мама, он здесь! Под моей кроватью! — закричала она в истерике.

— Не бойся. Твой отец далеко. Что он сказал тебе, чем так напутал?

— Я помню только, что он сказал: «Я всегда с вами.

Я везде, куда бы ты ни пошла. Сейчас я у тебя под кроватью с большим ножом. Я сейчас перережу вам глотки, всем троим. Бог приказывает мне очиститься вашей кровью».