Продается дом с дедушкой - Маша Трауб

Игорь молча схватил отца за руку и заломил за спину.

– Отпусти! Ты мне руку сломаешь! Гаденыш! Паскуда! Пусти, я сказал! – заверещал отец. – Какое ты имеешь право? Да я тебя в милицию сдам! Жалобу на тебя напишу! И на работу напишу – пусть знают, как ты над родным отцом измываешься! Да я такую телегу на тебя накатаю – не отмоешься. Все тебе припомню. Напишу, что ты мать до смерти довел своими пьянками! А что, скажешь, не поверят? Все поверят! Мне поверят! Пенсионеру, вдовцу! Так-то! Съел?

Игорь еще сильнее заломил руку отца и услышал хруст. Отец завопил как резаный.

– Ты мне руку сломал! Врача! Мне нужен врач! Больно! Моя рука! Больно! Врача вызови!

– Сейчас ты мне расскажешь, откуда у тебя деньги в ящике, а потом я тебя сам на такси отвезу в травмпункт, – спокойно сказал Игорь.

Ему было нисколько не жаль отца. Он даже радовался, что удалось сломать ему руку. Если бы было можно, сломал бы и вторую. Сейчас он сидит и скулит, а Игорю все равно. Хочется только выпить, до истерики. Аж руки трясутся.

Игорь прошел на кухню, нашел бутылку водки и отпил из горла. Спокойно вернулся в комнату, где отец раскачивал своей больной рукой и тихо скулил.

– Говори!

– Ты – изверг, паскуда, гаденыш мерзкий, – прошипел отец.

– Сейчас я тебе вторую руку сломаю. – Игорь сделал вид, что подходит к отцу. Тот с визгом отполз от дивана подальше, к окну.

– Гараж я продал, понял? Мой это гараж был! На меня записан! Зачем нам гараж? Мне деньги нужны. Или от тебя подачек ждать? Так не дождешься ведь. А я жить хотел. Мать все время экономила.

– Она на себе экономила.

– У тебя что, машина есть? Нет! И не будет никогда! Ты лентяй! Эгоист, лентяй и бездарь. Только мать с тобой цацкалась, верила в тебя. Говорила, что у тебя талант. Да ты ноль без палочки! Пустое место. Говно ты, а не талант. Даже бабы у тебя нет. Недоделок, вот ты кто!

– А у тебя баба – есть.

– А что? Если и есть? То что? – с вызовом спросил отец.

– Ничего. Сейчас я отвезу тебя в травмпункт, за твои же деньги, потом похороним маму, на твои же, как ты говоришь, деньги. Сделаем все как полагается, с поминками. На памятник деньги – твои же – дадим. И вот все, что после этого останется, ты можешь забрать себе, в свою новую светлую жизнь. Соберешь свои рубашки и свалишь отсюда к своей бабе, если она будет готова тебя принять.

– Не имеешь права! Это моя жилплощадь! Я тут прописан! – верещал отец.

Игорь медленно подошел к отцу, схватил его за сломанную руку и стал ее выворачивать – медленно, с наслаждением, с расстановкой… Услышал, как хрустит кость, увидел, как она выперла сквозь кожу в месте перелома и теперь торчит, окровавленная… От боли отец начал орать. Игорь слушал, как он вопит, и эти вопли были для него слаще всего на свете. Давно он не получал такого наслаждения!..

Потом Игорь отвез отца в травмпункт, где ему наложили гипс. Вернулись вместе. Звонил домашний телефон, не переставая. И тогда Игорь просто выдернул штепсель.

…С похоронами помог Сашка – договаривался, организовывал, доставал продукты для поминок. За все платил Игорь – из отцовской заначки. Сашка если и удивился, то виду не подал.

– Гараж продали, чтобы маму похоронить, – объяснил Игорь, и Сашка в ответ кивнул: мол, правильно сделали.

Сидели на кухне – пили водку, закусывали какой-то редкой копченой колбасой и семгой. Игорь плохо помнил, что было в те дни – как в тумане… Но семгу запомнил хорошо, отчетливо. Было вкусно. Блины тоже были – откуда только появились? И икра красная. Игорь сожрал тогда почти все блины с икрой и семгой – никак не мог наесться.

Отца он вообще не помнил в те дни. Поскольку телевизор Сашка отволок на помойку и в квартире стало непривычно тихо, Игорь не знал – дома отец или нет. Дверь хлопала, но кто приходил, кто уходил – Игорю было наплевать. Вроде соседка, которая родственница дяди Коли и тети Зины, появлялась. Пират лаял.

Игорь очнулся где-то через неделю, решив, что еще один день – и все, сам скопытится. Голова болела так, что аж взрывалась. Игорь протопал на кухню – хотел достать таблетку. Там около мойки крутилась какая-то девушка.

– Водки больше нет, – сказала она. Лицо девушки показалось Игорю знакомым.

– Мне таблетка нужна, а не водка, – сказал он.

Девушка вытерла о передник руки и достала ему таблетку аспирина.

– Вы одна тут?

– Да, одна.

– Вас Сашка вызвал?

– Да, Александр.

– Хорошо, спасибо.

Игорь заставил себя дойти до большой комнаты – отца там не было. Он открыл тумбочку – остатки денег лежали на прежнем месте. Он выгреб все, оставив десятку, и вернулся на кухню.

– Вот.

– Зачем? – ахнула девушка.

– Не знаю. Пусть у вас будут. Возьмите столько, сколько я вам должен за работу. Остальное спрячьте.

– Куда?

– Да хоть в крупу. Мама иногда деньги в крупу прятала.

– А в супницу можно?

– Можно и в супницу. Вы отца моего не видели? Хотя какая разница? Не важно. Я пойду, посплю еще. Не волнуйтесь – пить больше не буду. И Сашке передайте, что я в понедельник выйду на работу. Сегодня что?

– Среда.

– Тогда точно к понедельнику оклемаюсь.

– Я передам. Может, вы есть хотите?..

– Нет, ничего не хочу.

Игорь ушел в комнату и заснул уже без головной боли.

В понедельник он вышел на работу. Сашка, оказывается, и тут успел обо всем договориться, даже выторговал материальную помощь и отпуск за свой счет – Игорю все выражали соболезнования. Бухгалтерша лично зашла к нему в кабинет, чтобы он поставил подпись и получил деньги.

– Ну, ты как? – обеспокоенно спросил Комаровский.

– Нормально. Спасибо тебе. И за эту помощницу тоже. Ты где ее нашел? В фирме «Заря» или в похоронном бюро? Ты не волнуйся, я ей заплатил.

– Какая помощница? – удивился Сашка. – Я никого не нанимал.

– А кто у меня в квартире посуду моет?

– Не знаю…

– Как не знаешь? Деваха такая, молодая. Крепкая. Лицо круглое, скуластое. Когда улыбается – глаз не видно. Высоченная. Баба-гренадер.

– Похожа на твою соседку, – ответил Сашка. – Я столкнулся с ней на лестничной клетке. Она сказала, что знает тебя, и вызвалась помочь. Она сказала, что помогала убрать квартиру перед выпиской Елены Ивановны. На поминки она готовила. От денег отказалась наотрез. Ты что, не узнал свою соседку?

– Значит, не узнал. Ладно, не важно. Слушай, а где мой отец, ты не знаешь?

– Знаю. Вот телефон, – ответил Сашка. – Только если ты еще не в норме, не звони туда.