Срединная Англия - Джонатан Коу

Вопрос застал Лайонела врасплох. Он, кажется, не знал, как тут ответить.

— Этот экземпляр лежал у меня в каюте с самого начала, — продолжила она. — У нас у всех он есть. Но я взяла с собой свои книги и поэтому не хочу прямо сейчас это читать. Задумалась, обязательно ли это.

— Обязательно? Вовсе нет… — смущенно ответил он. — Просто жест щедрости со стороны моего издателя.

— Славно. Это большое облегчение, поскольку тут сзади говорится, что главный герой — «психологически сложный».

— Все верно.

— Ну, — сказала она, — я не люблю таких людей, которые психологические.

Засим она удалилась. Урезоненный Лайонел продолжил попивать кофе. Он явно отдавал себе отчет, что Софи слышала этот разговор, а потому через миг-другой, чтобы освободить его от неловкости, она смело проговорила:

— Вот уж поставила она вас на место.

Улыбка у него была чопорная, но в целом признательная.

— Жизнь писательская полна подобных мелких унижений.

— Я уже прочла вашу книгу. Несколько лет назад. Очень понравилось.

— Вы очень добры. Спасибо.

— Хорошая мысль — штатный судовой писатель.

— В принципе — да. На практике же, кажется, они не очень понимают, что со мной делать. Это пилотный проект. Меня мой издатель уговорил.

— Ну, лишь бы не слишком вас загоняли. Чувствую себя несколько виноватой — у меня всего одна лекция, а мне за это десять дней отпуска.

— А, так вы, значит, из выступающих? — Он впервые повернулся и всмотрелся в нее хорошенько, а затем — поскольку ему, кажется, понравилось увиденное — чуть придвинулся. — Ну слушайте, не надо чувствовать себя виноватой, ради всего святого. Я здесь целых две недели и намерен воспользоваться этим на всю катушку. Максимальное вознаграждение за минимальное участие. Относитесь к этому так же. Мы здесь ради себя самих. В смысле, здешние простофили вряд ли оценят нас по достоинству, верно? Бисер перед свиньями, так сказать…

— Мне говорили, что на «Легенде» обычно собирается довольно смышленая публика. В смысле, выше среднего, не как обычно в круизах.

Лайонел глянул на нее недоверчиво.

— И у вас пока такое впечатление?

— Рановато еще делать выводы, — уклончиво ответила Софи.

— Кстати, какая у вас тема?

— История искусства. В данном случае — русского.

— И вы тут одна?

— Муж появится здесь завтра. А вы?

— Я один до Хельсинки. Туда приедет моя ассистентка.

— У вас есть ассистентка?

— Это очень громко сказано, она просто студентка из Голдсмитс. Помогает мне с электронной почтой, по мелочи пишет под диктовку, такого рода задачки.

— Ваша жена этим всем разве не занимается? — Софи осознала, что вопрос получился слишком в лоб, и добавила: — Я несколько лет назад была на одной встрече с вами, и вы очень тепло говорили о своей жене, о том, как много она вам помогает.

— А, да. Где это было?

— В Лондоне. Совместно с тем французским писателем, Филиппом Альдебером.

— Хм-м… Не помню. Так или иначе, увы, Джун нехорошо на кораблях. Ужасная морская болезнь. Слушайте… не поужинать ли нам сегодня вместе? Как вам такое?

— Как же нам это удастся? Вроде полагается сидеть каждый вечер с одними и теми же людьми?

— Я имел в виду свою каюту. Вы ведь не ели вместе с пассажирами, правда же?

Софи вежливо отклонила приглашение — и порадовалась этому, потому что, явившись к ужину в семь вечера, обнаружила неожиданное. За столом пустовало не только Иэново место, но еще и два других. Отсутствовали мистер и миссис Джойс.

— Добрый вечер, милая, — произнес мистер Уилкокс, передавая ей хлебную корзинку. В глазах у него мерцал мрачный огонек, а в голосе слышалось удовлетворение: — Ну что, началось.

— Что началось? — не поняла Софи. Оглядела остальных и заметила потрясение на лицах. — Что вы имеете в виду?

— Джордж отдал концы. Сердечный приступ. Посреди ночи.

— Он… он умер?

— Не надо так расстраиваться, — подбодрил ее мистер Уилкокс. — Вы его знали-то день-два. И не то чтобы душа компании, правда?