Темная сторона Солнца - Эмилия Прыткина

– Тебе сильно досталось? – Кристина положила руку мне на плечо и проникновенно заглянула в глаза. – Сурик, который перекусывал в буфете, сказал, что ее отец тебя чуть не побил.

– Да нет, все в порядке.

Смешно было наблюдать за тем, как человек маскирует свое любопытство под сочувствие.

– Так расскажи же, как все было. – Диана села на подоконник и улыбнулась.

Желание покопаться в чужом грязном белье отвлекло ее от собственных проблем и зажгло лихорадочным блеском единственный зрячий глаз.

– Ну, я зашла в буфет, а они там сидели. Стали спрашивать, что да как. Я ответила, что скорее всего ее украл Татос. Слушайте, а почему вы не поднялись, когда декан спросил, кто общался с Ашхен вчера?

Подруги не ответили. Впрочем, я и не ожидала ответа. Никому не охота ввязываться в чужие проблемы.

– М-да, чувствует мое сердце, что Ахшен еще не раз пожалеет о своем поступке, – усмехнулась Кристина. – Слушай, а у ее матери и вправду золотой крест размером с ладонь?

– Ну, не знаю, с ладонь ли, но большой.

– Понятно. Видать, дела папы идут в гору, – завистливо отметила Диана и повернулась ко мне: – Кстати, ты в курсе, что Сергей изменял мне все это время?

Я вздрогнула. Неужели они знают, что это была я?

– Нет, я ничего не знаю, а откуда тебе это известно?

– Моя подруга вчера видела, как Сергей вышел из мастерской в обнимку с какой-то девушкой. Они долго прощались и о-о-очень долго целовались. Он обнимал ее и что-то нежно шептал на ухо. Представляешь, какой негодяй?

Про долгие поцелуи подруга приврала, но меня больше волновал другой вопрос – сможет ли она опознать меня?

– А как эта девушка выглядела?

– Знаешь, она не разглядела толком, у нее плохое зрение, а очки она в институте забыла. Говорит, что была в дорогой шубе. Я и не сомневаюсь, что он нашел себе какую-нибудь богатую папину дочку. Альфонс! – Подбородок Дианы задрожал от гнева.

– Да ладно тебе, вернется еще, вот увидишь, я чувствую, что никуда не денется, – утешила подругу Кристина.

«Не вернется, никогда не вернется, потому что теперь он мой, а я уж сделаю все, чтобы он забыл тебя», – подумала я и пожала плечами:

– Ну, если даже не вернется, ты, Дианка, не пропадешь. Ты у нас девушка видная.

– Зачем ты ее огорчаешь? – вспыхнула Кристина и обратилась к подруге: – Вернется он, не страдай. Сходила бы к нему, поговорила.

Диана гордо выпрямилась и надменно посмотрела на подругу.

– Я не буду перед ним унижаться. Не такая уж ценная потеря, пусть сам приползет на коленях.

– Не поймешь тебя. То изводишься и говоришь, что любишь его, то не хочешь идти мириться. Смотри, неровен час, уведут.

– Я ей уведу, так уведу, что небо с овчинку покажется! – потрясая в воздухе кулаками, крикнула Диана. – Поедешь со мной, Крис, к нему в общежитие после занятий?

– Конечно.

Вполне естественно, что меня никто не пригласил. Да и кто я им? Девушка второго сорта, которая за компанию курит с ними и молча сидит за столиком в кафе, пока они щебечут о чем-то своем.

Девчонки даже не попрощались. Просто ушли и все. И от этого мне стало еще обиднее. Домой идти не хотелось, к Сергею нельзя. Думала сходить к бабушке Вардитер, но потом расхотела. Снова начнет выпытывать – а не завелся ли у меня ухажер? А я не смогу соврать, да и правду не скажу. Что я ей отвечу? Да, дорогая бабушка, завелся. Это муж девушки, с которой мы прогуливаем занятия, коротая время на грязном подоконнике в туалете и прокуривая свои легкие. Мне некуда идти, абсолютно некуда. Я села на подоконник, обхватила руками коленки и уставилась в окно. Дверь периодически хлопала, кто-то заходил в кабинки, слышался звук расстегивающихся застежек-молний, шорох юбок, журчание воды. Кто-то даже щелкнул зажигалкой, а я все сидела и смотрела сквозь покрытое грязными потеками стекло на мир, полный безысходности и тоски. Гадостное чувство поднималось из глубины моей души, опутывая мысли тяжелым дурманом. Я курила одну сигарету за другой, безразлично созерцая все происходящее. В какой-то момент мне даже стало все равно, помирится ли Сергей с Дианой, как сложатся наши дальнейшие отношения и сложатся ли. Возвышенные чувства, которые еще пару часов назад клокотали в моей груди, угасали, оставляя после себя пресное послевкусие безразличия. Я не знаю, сколько я просидела, словно в полусне. Час, два, три… Чья-то рука легла на мое плечо, и я вздрогнула, услышав приглушенный, мягкий голос:

– Привет, у тебя все хорошо?

Я повернулась и увидела Седу.

– Да, все отлично.

– А мне кажется, что нет… – Седа села рядом и вытащила сигарету.

В воздухе запахло дорогим табаком с ароматом вишни.

– Со мной все нормально – сижу думаю…

– Я слышала, что произошло в буфете. Теперь-то ты понимаешь, что они тебе не подруги? – Седа произнесла это с сожалением и горечью, как будто каким-то образом проникла в мою душу и прочувствовала то, что чувствовала я.

– Седа, я не хочу говорить о них. Потом.

– Твоя правда, не стоит о них говорить. Слушай, а пошли ко мне в гости?

– Зачем?

– А просто так. Приготовим халвы, попьем кофе, можем даже телевизор посмотреть. У меня есть свет, да и живу я недалеко, всего в квартале от института. Пошли?

– Ладно.

Мне было все равно, куда идти, лишь бы не домой.

Седа жила в пятиэтажном доме действительно недалеко от института. Мы добрались до темного подъезда за десять минут и чуть не упали, споткнувшись о стопки книг, которые стояли на ступеньках. Судя по обложкам и запаху, книги были совершенно новыми. Приглядевшись, я увидела, что книжки на русском языке. Участь их была незавидна. Наверняка кто-то из жителей подъезда собирался использовать их в качестве материала для растопки печек-буржуек. Артур тоже полюбил растапливать ими печку. Каждый раз я едва сдерживаю слезы, наблюдая, как танцует над моими детскими книгами пламя, которое бежит за скачущими по страницам тремя поросятами, догоняет и сжирает, превращая мои воспоминания в горстку пепла.

Все, что мне удалось спасти, это сборник сказок Ованеса Туманяна, старую кулинарную книгу и свой букварь. Я спрятала их под кроватью, а потом отдала бабке Вардитер. Уж в ее-то мавзолее памяти никто не посмеет сжигать книги.

– Это, наверное, соседка купила макулатуру. Она старенькая и одинокая, не может все сразу поднять в квартиру, – сказала Седа и, подхватив стопку, стала подниматься по лестнице.

Где-то наверху открылась дверь, и раздался скрипучий старушечий голос:

– Эй, это мои книги, а ну отойдите от них!

– Все в порядке, бабушка Манушак, это Седа – твоя соседка! – крикнула Седа и подмигнула мне: – Переживает, что книги украдут!