Случайный турист - Энн Тайлер

Будь Итан жив, сидел бы он сейчас на месте Сьюзан? Обычно Мэйкон не брал его с собой. Заграничные поездки были слишком дорогие, домашние – слишком скучные. Однажды Мэйкон повез его в Нью-Йорк, и там у Итана вдруг возникли рези в животе, напоминавшие аппендицит. Мэйкон и сейчас помнил, как лихорадочно искал врача, как у него самого от сопереживания сводило брюхо и как ему полегчало, когда выяснилось, что причина в переборе завтраков. С тех пор он уже никуда не возил сына. Только летом в Бетани-Бич, но это больше походило на этакую передислокацию их семейства: Сара загорала, Итан играл с балтиморскими приятелями, тоже передислоцированными, а Мэйкон в арендованном домике радостно подвинчивал разболтавшиеся дверные ручки, поправлял заклинившие оконные рамы или, как в один особо удачный год, прочищал забитую канализацию.

В Филадельфии Сьюзан угрюмо проснулась и впереди Мэйкона побрела к выходу из вагона. Вокзал ей не понравился.

– Чего-то он слишком большой, – сказала она. – Такое эхо – не поймешь, что объявляют. Балтиморский вокзал лучше.

– Совершенно с тобой согласен, – кивнул Мэйкон.

Завтракать они пошли в знакомое ему кафе, которое, видимо, переживало не лучшие времена. В чашку Мэйкона беспрестанно сыпались какие-то хлопья с потолка. Он вычеркнул кафе из своего путеводителя. Затем они отправились в заведение, рекомендованное читателем, там Сьюзан заказала ореховые вафли и сочла их превосходными.

– Ты на меня сошлешься? – спросила она. – Напишешь в своей книге, что я, такая-то, рекомендую эти вафли?

– Это немного другая книга, – сказал Мэйкон.

– Назови меня своей компаньонкой. Ресторанные критики всегда так пишут. «Моя компаньонка Сьюзан Лири высоко отозвалась об этих вафлях».

Мэйкон рассмеялся и знаком попросил счет.

После четвертого завтрака они переключились на отели. Инспекцию гостиницы Сьюзан сочла менее занятной, хоть Мэйкон и старался вовлечь ее в мероприятие.

– Моя компаньонка – эксперт по ванным комнатам, – сообщил он управляющему.

Но Сьюзан лишь заглянула в шкафчик с туалетными принадлежностями и зевнула:

– У них здесь только «Камей».

– Чем плохо это мыло?

– Из свадебного путешествия мама привезла ароматное дизайнерское мыло, которое им давали в отеле. Одно мне, другое Дэнни, в пластмассовых мыльницах с дырочками.

– По-моему, «Камей» вполне годится, – успокоил Мэйкон встревоженного управляющего.

К полудню Сьюзан уже слегка проголодалась, и они еще дважды позавтракали. Потом отправились в Зал независимости. (Мэйкон решил добавить поездке познавательности.)

– Похвастаешь перед учителем по граждановедению, – сказал он.

Сьюзан закатила глаза:

– По общественным наукам!

– Это все равно.

На улице было промозгло, в зале зябко и уныло. Сьюзан тупо глазела на экскурсовода, не пылавшего вдохновением.

– Представляешь, в этом кресле сидел Джордж Вашингтон, – прошептал Мэйкон на ухо племяннице.

– Я, дядя Мэйкон, не особо тащусь от Джорджа Вашингтона.

– Тащиться, Сьюзан, можно лишь «еле-еле», «чуть дыша», «с грехом пополам».

– Чего?

– Ничего, проехали.

Следом за толпой экскурсантов они поднялись по лестнице и прошли через залы, однако Сьюзан явно израсходовала запас хорошего настроения.

– Если б не событие, произошедшее в этих стенах, – сказал Мэйкон, – вполне могло выйти, что мы с тобой жили бы под диктатурой.

– Мы под ней и так живем.

– Не понял?

– Ты вправду думаешь, от нас с тобой что-то зависит?

– Конечно, милая.

– У нас есть свобода слова, больше ничего. Болтай что вздумается, а правительство все равно все сделает по-своему. И это, значит, демократия? Мы вроде как на корабле, который какой-то хмырь ведет на скалы, но спрыгнуть нельзя.

– Давай-ка поужинаем, – предложил Мэйкон, слегка приунывший.

Он повел племянницу в старомодную таверну, что была неподалеку. Еще даже не смеркалось, они были первыми посетителями. Женщина в старинном платье попросила их минуту-другую обождать, а затем провела в небольшой уютный зал с камином, где официантка предложила на выбор горячий ром с маслом или сидр со специями.

– Мне ром, – сказала Сьюзан, скинув пуховик.

– Ай-ай-ай, – укорил Мэйкон.

Сьюзан ожгла его взглядом.

– Ладно, два рома, – заказал Мэйкон, решив, что капелька пунша им не повредит.

Но либо ром был исключительно крепок, либо Сьюзан исключительно слаба на спиртное, во всяком случае, после двух крошечных глотков ее качнуло к Мэйкону.

– Вот потеха! – сказала она. – Оказывается, дядя Мэйкон, ты мне нравишься больше, чем я думала.

– Что ж, спасибо.

– Я считала тебя занудой. Мы ржали, когда Итан показал на твою тарелку с артишоками.

– Моя тарелка…

Сьюзан прихлопнула рукой рот:

– Извини.

– За что?

– Я случайно его помянула.

– Можешь о нем говорить.

– Не хочу.

Сьюзан отвернулась и посмотрела в зал. Мэйкон проследил за ее взглядом, но увидел только клавесин. Снова взглянув на племянницу, он заметил, что у нее дрожит подбородок.

Вот уж не думал, что и кузены тоскуют по Итану.

Немного погодя Сьюзан взяла кружку, сделала пару больших глотков. Тыльной стороной ладони отерла нос.

– Горячо, – пробурчала она.

Похоже, девочка успокоилась.

– А что такого смешного было с моей тарелкой? – спросил Мэйкон.

– Так, ничего.

– Скажи, я не обижусь.

– Да чисто урок геометрии. Когда ты поел, все листики лежали идеальным кругом.

– Понятно.

– Он смеялся не над тобой, а вместе с тобой. – Сьюзан обеспокоенно вгляделась в Мэйкона.

– Видимо, не совсем так, поскольку сам-то я не смеялся. Наверное, ты хочешь сказать, смеялся он по-доброму.

Сьюзан вздохнула и снова прихлебнула ром.

– Никто о нем не говорит, – сказал Мэйкон. – Никто его не вспоминает.

– Мы вспоминаем, когда тебя нет рядом.

– Правда?

– Стараемся представить, что он сказал бы. О том, что Дэнни получил права, или о моем свидании на бале Хэллоуин. Я к тому, что мы всегда потешались над взрослыми. А Итан был ужасно юморной, вечно нас смешил. И вот теперь мы сами выросли. Интересно, что он сказал бы, если б нас увидел? Посмеялся бы над нами? Или ему показалось бы, что его… покинули? Словно мы ушли вперед, а он отстал.