Лестница лет - Энн Тайлер

Когда Делия проснулась, щеки ее были мокрыми от слез. Она давно утратила привычку плакать по ночам, но теперь слезы переполняли ее, и Делия принялась горестно всхлипывать. Ей все еще представлялся Рамсэй в маленьких коричневых сандалиях, про которые она почти забыла. Она видела, как ее дети лежат на земле, маленькие, не мускулистые и угловатые, и у мальчиков нет усов, а Сьюзи еще не купила дневник с «противовзломным» замочком. По этим детям она тосковала.

Однажды вечером в сентябре, вернувшись с работы, Делия увидела в коридоре на полу несколько конвертов со своим именем. Она знала, что это, должно быть, открытки ко дню рождения — завтра ей исполнится сорок один год. По тому, как написан адрес, было понятно, что они от родственников («Дом с низким крыльцом рядом с…»). На первой открытке, изображавшей тележку, полную маргариток, было написано: «ПОЖЕЛАНИЕ КО ДНЮ РОЖДЕНИЯ», а внутри:

«Дружбы и здоровья

Смеха и веселья

Сегодня и всегда.

И так круглый год».

Под этим стояла простая подпись: «Рамсэй», причем хвостик над «й» был написан в виде сердечка.

Остальную почту она принесла наверх. Не было желания читать ее на людях.

Следующая открытка была подписана Сьюзи («Сердечные поздравления, счастья и любви»). От Кэролла не было ничего, хотя она дважды просмотрела конверты. Понятно, как так вышло. Послать открытки было идеей Элизы. Она собрала и усадила всю семью писать их. Она, должно быть, сказала: «Все, о чем я прошу…» Или: «Каждый заслуживает в день рождения…» Но Кэролл, упрямец, отказался. А Сэм? Его конверт Делия распечатала следующим. Цветная фотография, розы в синей с белым фарфоровой вазе. «Море радости, океан веселья…» Подпись: «Сэм».

Было еще письмо от Линды из Мичигана. «Я хочу, чтоб ты знала, что я искренне поздравляю тебя с днем рождения, — писала она, — я не держу на тебя зла за то, что ты так исчезла, хоть это и означало, что нам пришлось сократить отдых, во время которого у близняшек появляется единственный шанс получить какое-то представление о своих корнях, но так или иначе, желаю тебе хорошего дня». Под ее подписью стояли росписи Мари-Клер и Терезы — ровный ряд заглавных букв и нацарапанные левой рукой каракули.

«Дорогая Делия, — писала Элиза на еще одной открытке с поздравлениями. — У нас все в порядке, но мы надеемся, что ты скоро будешь дома. Я пока веду бумажные дела в офисе, а все трое детей снова пошли учиться.

Несколько раз звонила Бушей Фишер и некоторые соседи. Но я всем говорю, что ты пока гостишь у родственников.

Надеюсь, ты хорошо проведешь свой день рождения. Я помню ночь, когда ты родилась, как будто это было на прошлой неделе. Папа разрешил нам с Линдой и дедушкой подождать в прихожей, а потом вышел и сказал: „Поздравляю, дети, теперь вы можете составить певческое трио и отправиться петь к Артуру Годфри“, — так мы узнали, что ты — девочка. Я по тебе скучаю.

С любовью, Элиза».

Эту открытку Делия оставила. Остальные выбросила. Потом решила выбросить и ее тоже. Потом она села на кровать, прижав кончики пальцев к губам.

В день ее рождения пришла посылка от матери Сэма. Она была размером с книжку, но слишком толстая, чтобы ее можно было пропихнуть в отверстие для писем, поэтому посылка стояла за стеклянной дверью, где Делия и нашла ее, вернувшись домой. Делия усмехнулась, увидев почерк. Элеонора была известна исключительно практичными подарками — скажем, лента, на которой была написана система перевода мер, или аккумулятор для батареек, всегда завернутый в смятую бумагу, оставшуюся с Рождества. Делия принесла коробку наверх. На этот раз в ней оказалась миниатюрная лампа-прищепка для чтения. И в самом деле, она, наверное, будет работать лучше, чем ее лампа. Делия пристроила прищепку над подушкой, рядом с кусочком туалетной бумаги.

К подарку также прилагалось короткое деловитое письмо:

«Дорогая Делия,

Это просто маленькая вещица, которая, как я подумала, может оказаться тебе полезной. Когда я сама несколько раз путешествовала, света для чтения, в основном, не хватало. Может быть, у тебя так же. Если нет, просто отдай ее благотворительной организации, которая тебе по душе (недавно я была очень разочарована деятельностью „Организации доброй воли“, но мне кажется, что с Обществом инвалидов по-прежнему можно иметь дело).

Желаю тебе всего наилучшего в день рождения.

С любовью, Элеонора».

Делия перевернула письмо, но на обратной стороне было написано только: «БУМАГА ДЛЯ ПЕРЕРАБОТКИ БУМАГА ДЛЯ ПЕРЕРАБОТКИ БУМАГА ДЛЯ ПЕРЕРАБОТКИ». А она-то ожидала увидеть там какое-нибудь презрительное замечание или хотя бы несколько упреков.

Когда они с Сэмом были помолвлены, девушку переполняли большие надежды относительно Элеоноры. Она думала, что та станет ей матерью. Но это было до того, как Элеонора пришла к Фелсонам на ужин. Она приехала прямо из приюта для беспризорных девочек, где дважды в неделю вела бесплатные уроки машинописи. После того как всех представили друг другу, она едва взглянула на Делию. Элеонора говорила только об ужасающей, ужасающей бедности этих девочек и о том, что они никогда в жизни такого не ели — хотя на ужин подавали только мясо в горшочках под луковым соусом и салат-латук.

— Однажды я спросила одну бедную девушку, — повествовала Элеонора, — я сказала: «Дорогая, а они не могут купить машинку, чтобы ты могла работать дома, пока не родится ребенок?» — а она ответила: «Мисс, моя семья такая бедная, что мы не можем купить даже шампунь».

Перед Элеонорой поставили корзинку с булочками. Она взглянула на них с удивлением и передала дальше.

— Я не знаю, почему из всех вещей она выбрала именно это, — сказала она, — шампунь.

Почему-то Делия в последние дни вспоминала столько голосов. Иногда, засыпая, она слышала их гул, как будто все, кого она знала, сидели вокруг нее и беседовали. «Как люди у постели больного, — думала она, — у постели умирающего».

Еще Элеонора однажды подарила ей крохотный электрический утюжок, чтобы гладить одежду во время поездок. Это было несколько лет назад; Делия не помнила, куда он делся. Но штука была в том, что здесь, в Бэй-Бороу, утюжок мог бы пригодиться. Она смогла бы гладить свои офисные платья, которые после ручной стирки стали топорщиться на швах. Можно, конечно, купить обычный утюг и гладильную доску. Но почему она не сберегла утюжок? Почему не взяла его с собой? Как она могла быть такой недальновидной и такой неблагодарной?

Делия не ответила ни на одну из поздравительных открыток, но правила этикета требовали написать благодарственную записку Элеоноре. «Маленький светильник очень удобный, — писала она. — Он гораздо удобнее лампы, которой я пользовалась до этого. Поэтому я переставила лампу на бюро, и теперь мне не нужно включать верхний свет, а комната выглядит гораздо уютнее». Так она заняла всю поверхность открытки, ничего при этом не сказав.