Выданная замуж насильно - Лейла

Она видела, что мне грозит опасность.

- Ты все равно сядешь в машину! Если для этого мне нужно будет ударить тебя, я ударю! Садись!

Я оттолкнула ее, но она схватила меня за шиворот и приподняла, как перышко. Я была такой тощей, а она такой сильной, что ей это не составило особого труда. Джульетта пристегнула меня на заднем сиденье.

- Не двигайся! Я отвезу тебя к себе.

Она уложила меня в своей спальне. Я смогла лишь выдавить из себя несколько слов:

- Никому... не говори... одна... одна...

Я была растеряна и хотела остаться совсем одна, мой мозг отказывался работать.

- Ладно, оставлю тебя пока, но дверь запру на ключ. Я буду в соседней комнате и никуда не уйду. Плачь, кричи, но даже если тебе придется провести тут весь день, ты никуда не уйдешь, пока не начнешь говорить четко и мыслить ясно.

Она ушла, а я забралась в кресло и стала плакать, уставившись в пространство. Слезы мешали мне нормально дышать, они не иссякали.

Между тем мать успела всех оповестить и отправила братьев разыскивать меня. Они кружили между домами. Один из них позвонил в дверь Джульетты.

- Нет, я ее не видела. А что? Что-то случилось?

- Моя сестра пропала... если увидишь ее, сообщи нам.

Джульетта сомневалась, говорить ли ему, поскольку не знала, кто довел меня до такого состояния. Она думала, я сбежала. Джульетта не поняла, что я пыталась броситься под машину.

Весь день я провела в ее квартире. Ко мне постепенно вернулась способность мыслить. Я не могла принять такую жизнь, но другие девушки, выданные замуж, как и я, мирились с этим, они не использовали свою возможность жить свободно в свободной стране. Я казалось себе жалкой в своих безумных порывах от приступов отчаяния к побегам, от тетании - к суицидальным депрессиям. Я не переставала бороться, но никогда и не побеждала. Те, кто привык разглагольствовать об интеграции, никогда не помогут вам - у них недостаточно информации. Нас, девочек, будут бить, а мы ни за что не признаемся в этом. Мы не пожалуемся, что нас против воли выдали замуж за какого-то иммигранта из Северной Африки. Нас сковала система. Наши дочери будут страдать так же. В чем же загадка? Обычаи мусульман во Франции не развивались с самого моего рождения - мы только пятились назад: учась в школе, я не встречала девочек в платках, а сейчас вижу их на каждом шагу.

Что нужно предпринять, чтобы люди восприняли новое и стали развиваться дальше? Стоит ли позволять им обществе с более свободными нравами держать дочерей взаперти? Конечно, нет. Единственным местом, где девушки могут вздохнуть свободно, является школа или колледж. Знание - вот что позволяет раздвигать рамки древних традиций и развиваться.

Когда я вижу девушек, которые по своему желанию ходят в школу в платках, меня одолевают сомнения. Одни, таким образом, пытаются найти свою индивидуальность, но большинство поступают так только затем, чтобы братья оставили их в покое. Если сестра носит платок, можно быть спокойным за нее. Одна девушка говорила мне по секрету: "С тех пор, как я стала носить платок, мои родственники отстали от меня. Теперь я могу ходить куда хочу и делать что хочу. Я встречаюсь с парнями, курю без проблем, потому что никто не заподозрит, - ведь я ношу платок!"

Более того, если во Франции примут закон, позволяющий ходить в школу в платках, то родители будут заставлять своих дочерей носить хиджаб. Некоторых девушек и теперь заставляют носить платок, потому что так легче выдать замуж - всегда найдутся мужчины, которые это оценят.

Зажатая между мужем и свекровью, я ползла вперед как муравей. Я будто снова оказалась в подростковом возрасте. Как только удавалось добиться чего-нибудь от родителей или Мусы, муравей делал шажок вперед. Но сейчас муравьишку чуть было не раздавили башмачком. Я бросила сына, оставила своего малыша с двумя истеричными людьми! И зачем? Чтобы прикончить себя и навсегда оставить его одного? Я заслуживала наказания.

Когда мой младший брат снова позвонил, Джульетта позволила ему войти. Он плакал в прихожей. Мать забрала Риада, корзинку с которым моя свекровь уронила на пол. Едва приоткрыв дверь, она закатила скандал.

- Ах, вы пришли защищать свою дочь? Вы хоть знаете, что она вытворяла?

Свекровь пожаловалась на то, что я отказалась мыть ей зад и как я бессовестным образом показала ей живот. Моей матери проблема показалась надуманной.

- Оставьте их. Моя дочь сделала все возможное, чтобы наладить отношения с Мусой, но тут объявились вы и разрушили их жизнь. Моя дочь здесь не в гостях - это ее дом. Но если она захочет переехать к нам, то заберет сына с собой.

А вот Муса действительно получит по шее.

- А тебя я предупреждаю: ты еще попляшешь, если с моей дочерью или внуком что-нибудь случится!

Я думаю, она смогла бы даже убедить отца подать на него в суд в Марокко. Муса испугался и предложил отправиться на мои поиски. Но если кто и хотел вернуть меня, то только не мать. Она забрала малыша.

- Ты женщина, и ты указываешь в своей семье, что делать? - вопила свекровь.

- Разве не этим ты сейчас занимаешься? - не растерялась мама.

Когда позже она описывала мне эту битву, я почувствовала себя частично отмщенной за все злоключения. Напоследок она заявила свекрови:

- Ты считаешь своего Мусу мужчиной? Он спит не с женой, а с матерью! Это нормально?

- Да как ты смеешь говорить так о моем сыне!

Затем в перепалку вступил сам маменькин сынок.

- Почему вы считаете, что мои мужские способности хоть как-то вас касаются? Кто взял в жены вашу дочь? Кто покрыл ей голову? Кто прекратил всякие сплетни о ней?

- Наихудшая ошибка, о которой я буду сожалеть до конца своих дней, - это решение выдать за тебя нашу дочь!

Разговор был исчерпан, мать и сын продолжили истерику между собой.

- Дорогая мама, я увезу тебя отсюда! Прости меня! Простит ли меня Аллах за то, что я заставил тебя страдать, заставил тебя плакать?

Мама сказала мне, что почувствовала себя словно в каком-то фильме.

Вместе с Риадом я вернулась к родителям, в безопасное место. Я же начинала подумывать о разводе, но пока держала эту мысль при себе. Провести остаток своих дней в этим человеком и позволить ему растить сына казалось невозможным. Мы не смогли бы нормально жить. Мой отец тоже это понимал.

- Ты не вернешься туда, пока она не уедет, - сказал он мне.

И все равно я злилась. Ведь я платила за аренду. Мне не удалось сберечь ни пенни, и если что-нибудь случится с Риадом, я не знала, как быть. Проходил день за днем, и каждое утро отец отвозил меня к себе на квартиру, чтобы приходящая медсестра сделала мне укол, предотвращающий флебит. Она ездила туда, и я не могла заставить ее мотаться еще дальше. Отец ждал меня в машине.