Книга Воды - Эдуард Лимонов

Главная площадь города, микроавтобус телекомпании «Хабар» подваливает к крыльцу телекомпании. В нем девять национал-большевиков. За автобусом швартуется автомобиль полковника Казахстанской службы безопасности Бектасова. Бектасов в темных очках. С ним три офицера КНБ. Напротив, — через площадь, — величественные вершины Алатау, здание Совета министров республики Казахстан, далее здание президентского дворца. Журналисты, снимавшие нас на ж/д вокзале, бегут доложить начальству. А мы, вытащив рюкзаки из микроавтобуса, выкладываем их на ступени. Сияет солнце. Отличное начало авантюрного романа. Я только что узнал, что директором телекомпании «Хабар» является… дочь Президента Назарбаева Дарига Нурсултановна Назарбаева. На вокзале я этого не знал. Мы явились прямиком из Кокчетава, где ночью, после дождя, под лохматыми звездами нас посадил на поезд — провожал майор КНБ Карибаев. Это по моей просьбе Карибаев позвонил Бектасову и предупредил его, что в Алма-Ату прибывает Лимонов с отрядом. Разумеется, майор Карибаев и без моей просьбы предупредил бы своего алма-атинского коллегу, что знаменитый писатель, мятежник и trouble-maker, находившийся в Кокчетаве под домашним арестом и под колпаком КНБ, приезжает в Алма-Ату.

Начался же авантюрный роман с того, что отряд членов НБП прибыл в г. Кокчетав, куда мы были приглашены местными казаками на проведение казачьего круга. Было это утром 2 мая 1997 года. Весь вокзал оказался забит ментами, может быть, батальон ментов, и все они встречали нас. Под конвоем нас привезли в здание линейной милиции. Там уже были приготовлены четыре телекамеры, и, дрожащими руками держа бумагу, полковник Гарт (немец), шеф линейной милиции, зачитал мне документ — постановление Генпрокуратуры Казахстана о том, что проведение казачьего круга в Кокчетаве запрещено, что я поставлен об этом в известность, что мне и прибывшим со мной товарищам запрещается посещать политические собрания и митинги. Что Президент и народ Казахстана тем не менее гостеприимны, и если мы желаем остаться в их стране с целью ознакомления с ней, с целью туризма, то мы можем это сделать. Или можем уехать в Россию, хоть немедленно, они нам помогут. Я сказал, что мы останемся с целью туризма. Им это, судя по их лицам, не понравилось, но делать нечего. Я подписал их бумагу. Камеры снимали.

Мы остановились у правозащитницы Морозовой. Вокруг расположились дремать в машинах десятки каэнбэшников. С утра приехал майор Карибаев и весь день проводил с нами. 4 мая в Кокчетав приехал премьер-министр Кажегельдин (сейчас он главный оппозиционер Казахстана) и привез Указ о расформировании Кокчетавской области, до того их перепугала тогда угроза отделения области от Казахстана (насколько я знаю, казаки планировали лишь провозглашение автономии в составе Казахстана. В маслихате [совете] области у них было необходимое большинство).

И вот мы в Алма-Ате. Авантюрный роман. Вечные снега Алатау над Советом министров. Из дверей телекомпании «Хабар» выходит в белом костюме молодой, лысый, с крепким черепом заместитель директора Владимир Рерих. Улыбается. Жмет мне руку. Рерих — правая рука Дариги.

— Мы, конечно, поможем вам, Эдуард. Мы уже нашли, где вас определить. Наш журналист Гриша Беденко. — Гриша стоит рядом, улыбается, он потерял ногу в Таджикистане, несчастный случай, перевернулся БТР, ногу отсекло люком. — Гриша готов вас пустить к себе. У него двухкомнатная квартира в центре города, он поживет у мамы…

Рерих долго трясет мою руку, говорит, что он потрясен, польщен, какая честь, какая встреча, вот уж не мог бы предположить. На самом деле мы танцевали уже один танец. Еще на ж/д вокзале, когда «Хабар» снимал нас, выходящих из поезда (впоследствии они умело покажут нас, бритых, в бутсах — замедленная съемка впечатлит обывателя, вот тяжело приехали «боевики»), мы сцепились в танце. Я знакомился с Бектасовым в темных очках и его тонтон-макутами, когда меня попросил об интервью журналист «Хабара».

— Помогите устроиться на ночлег — сказал я, — получите интервью любой длины.

Они связались с Рерихом. Рерих, скорее всего, предложил Дариге: давайте используем ситуацию. Ситуация всех устраивала, меня в первую очередь: мне надо было защитить своих от спецслужб, встретиться с диссидентами в Алма-Ате, проехать в Таджикистан. А им: о, они хотели использовать меня, чтобы показать, какие они хорошие и цивилизованные.

Через пару дней Рерих пригласил меня в алма-атинские бани. Мне их заранее восхвалили: самые старинные, лучшие в Средней Азии. Действительно, снаружи они были как гжелевые бутылки, отделанные мозаикой. Билеты были закуплены заранее. Мы разделись в довольно просторной раздевалке. Через многие залы прошли в простынях мимо большого бассейна. Явились в сауну. Весь обычный курс наслаждений: потеешь, поливаешь камни, тебя секут вениками. Затем в бассейн. На некоторое время меня посещала мысль: а вдруг меня здесь утопят или удавят? Или уколят. Ядом, сковывающим сердечную мышцу, говорят, такие существуют. Банщики там были высокомерны.

Через некоторое время мы пошли в буфет. Ели там рыбу, пили пиво, пили водку. Они меня осторожно расспрашивали. Я притворялся отмороженным и завел беседу на тему: как мне выпросить у Дариги самолет, чтобы доставить нас всех в Таджикистан, в 201-ю дивизию. Ведь у вас же там есть Казахстанский батальон? Ведь солдат вы туда как-то переправляете? Рерих убедился, что имеет дело с отмороженным писателем. Он попросил меня прийти в «Хабар» к двенадцати часам.

— Дарига Нурсултановна будет рада вас видеть. Завтра у нее день рождения. Она всегда празднует его в коллективе.

Алма-атинские бани были самые лучшие в Средней Азии. «Хабар» — самая современная телекомпания в Средней Азии. Нурсултан Назарбаев — самый современный монарх в Средней Азии, — так я говорил в ноги национал-большевикам, развалившимся на матрасах в квартире Беденко. Они смеялись.