Книга Воды - Эдуард Лимонов

Полковник Крюков, начальник штаба 201-й дивизии, заехал за мной так рано, что в голове у меня еще хлюпала, омывая мозги, водка, выпитая ночью вместе с ним. Было часов шесть утра, а может, и ранее. Оказалось, я с ним договорился ехать в сауну, и он сидел, когда я вышел из глубины нашей казармы (там же располагалась редакция газеты «Солдат России»), свежий, пахнущий одеколоном, каменное лицо солдата, усы, каменная грудь солдата помещалась в «уазике» рядом с шофером. Мы поздоровались. Рука у него была железная. Четыре бутылки водки, выпитые нами вчера, на крепости руки не отразились. Я не издал ни звука неудовольствия, хотя четыре часа сна, — по два на пол-литру водки, если в пересчете на человека, — было все же скудное обеспечение, сна мало было. Но я всю жизнь мечтал пить с начштаба колониальной дивизии до двух ночи в экзотическом городе Душанбе под сухой треск ночных очередей, поэтому как я мог жаловаться? Я вскарабкался в «уазик», твердо держа голову. Лешку Разукова, охранника, я оставил спать. Рыпнулся было за мной Мишка Хорс, выйдя из палатки, но я приказал ему спать. В 201-й меня охраняла 201-я. По уже горячему асфальту мы выехали из дивизии, я заметил, что валютчиков-менял еще не было на месте, у ворот казармы, еще спали, и мы покатили.

— Ночь прошла более-менее нормально, — поделился Крюков. — В 201-й потерь нет. Будем надеяться, что и день пройдет нормально. Самое поганое время — конец дня, когда офицеры возвращаются с работы. Обычно их подстерегают где-то по пути со службы. Майора убили в 19:20, до дома не дошел каких-нибудь триста метров.

Речь шла об убитом вчера майоре. Его расстреляли из кустов, когда он сошел с автобуса. Преследовали и добили выстрелом в голову. Большая часть беседы tête-à-tête во дворе редакции (дежурный солдат принес тушенку, хлеб и помидоры, ребята высунулись из палаток, но не подошли, уже вкусили воинской дисциплины: пусть пьют командиры, позовут, если будет нужда) была посвящена убийству майора. И вообще убийствам военнослужащих. Радикальная мусульманская оппозиция активизировалась. Экстремисты хотят сорвать мирный процесс между оппозицией и властью Имамали Рахмонова. Потому что стреляют по русским офицерам. Я не мог понять вчера, почему офицеры безоружные бродят по городу как зайцы. Почему дивизия выпускает своих офицеров без оружия на улицы, по которым на скорости пролетают автомобили, набитые боевиками, вооруженными автоматами и даже пулеметами? Крюков пояснил мне вчера, что Москва не дает добро на вооружение офицеров. Официальный статус 201-й дивизии миротворческий. К тому же, если вооружить офицеров пистолетами, то с пистолетом мало что сделаешь против вооруженных Калашниковыми мусульманских экстремистов. Тогда вооружить их автоматами, предложил я. А что делать с солдатами? Вместо офицеров начнут убивать их, ответил вопросом на предложение Крюков. В любом случае решает Москва, а Москва не дает добро на вооружение офицеров во внеслужебное время.

Мы катили по пыльным улицам, съехав с асфальтовых. Азия пахла, воняла, качала ветвями деревьев. Был конец мая — самое лучшее здесь время, дальше начнется испепеляющая жара.

— Куда мы едем — это знаменитый спортивный клуб, — пояснил Крюков. — Был когда-то. Когда начались смертоубийства в 1992-м, людям не до спорта стало, все начальство разбежалось. Остался сторож, он его и поддерживал. С недавних пор мы взяли над ним шефство. Денег немного подбрасываем, чтоб он чистил свое хозяйство, в порядке содержал. Наезжаем иногда компанией, местных таджиков из госструктур к нему посылаем. Ты увидишь: очень неплохо у него, сауна нормальная. Как самочувствие? — наконец догадался спросить Крюков.