Миссис Кеннеди и я - Клинт Хилл

Затем она повернулась ко мне:

– Мистер Хилл, Сардар принадлежит мне, и только мне. Садиться на него не дозволено никому, кроме меня.

Мы отправились в Равалпинди, временную столицу Пакистана. Все шесть миль, что наш кортеж ехал из аэропорта, на обеих сторонах дороги толпились люди: похоже было, что все четыреста тысяч горожан высыпали на улицы, чтобы поприветствовать американскую гостью. Нас сопровождали оркестры волынщиков и марширующие ансамбли с барабанами и фанфарами, а флагом Соединенных Штатов, казалось, размахивали все собравшиеся до единого. Там и тут мелькали транспаранты, гласившие: «Да здравствует миссис Кеннеди!»

Прием получился теплым, дружелюбным и шумным. После этого зрелища первой леди еще предстояло посетить с президентом Айюб Ханом ужин на открытом воздухе по случаю Дня Пакистана – праздника сродни нашему Дню независимости.

На следующее утро радушные хозяева проводили нас до аэропорта: сам президент, его военный советник, который так помогал нам во время путешествия по стране, и посол Макконахи. Нас ждал город Пешавар.

Я проникся искренней симпатией к президенту Айюб Хану, поскольку человеком он был общительным, веселым и открытым. В день нашего отлета у него на голове красовалась черная каракулевая шапка – традиционный головной убор пакистанских мужчин.

– До чего мне нравится ваша шапка, господин президент! – воскликнула миссис Кеннеди, едва заметив ее. – И почему я вас раньше в ней не видела?

Айюб Хан шутливо напялил свой головной убор на первую леди.

– Отныне она ваша, миссис Кеннеди.

– Большое спасибо, – рассмеялась она. – Теперь нужно раздобыть еще одну для моего мужа.

– Я об этом позабочусь, – пообещал глава Пакистана. – Мы ему целую коллекцию пошлем.

Через сорок пять минут мы приземлились в аэропорту неподалеку от Пешавара, откуда американский пилот Гэри Пауэрс несколько лет назад отправился в роковой полет над Советским Союзом: в результате русские посадили его за решетку, а Соединенные Штаты вынуждены были признать, что шпионят за соперником с воздуха. Это происшествие вызвало огромное напряжение между двумя державами, и на парижском саммите в 1960 году советский генсек Никита Хрущев даже отказался разговаривать с президентом Эйзенхауэром. Разумеется, миссис Кеннеди прекрасно знала об этом событии.

Нас снова встречали толпы людей, но в Пешаваре среди них было значительно меньше женщин. В этом регионе преобладали куда более консервативные настроения, и многие считали появление женщин на публике неприличным. Таким образом, поприветствовать миссис Кеннеди вышли в основном мужчины.

Едва мы устроились в комнатах, предоставленных нам губернатором, как первая леди подошла ко мне с озабоченным видом на лице и листком бумаги в руках.

Как только президент Айюб подарил Сардара миссис Кеннеди, посол Макконахи отрядил целую группу подчиненных проработать вопрос транспортировки коня в Америку без лишнего шума и гама. Еще больше ситуацию запутывали два тигренка, которых первой леди презентовали «Индийские авиалинии» перед ее вылетом в Пакистан. По словам посла, их она собиралась держать на лужайке перед Белым домом.

Тигры, расхаживающие возле официальной резиденции президента Соединенных Штатов Америки. Мне еще только предстояло обсудить это с ней и моим руководством в Вашингтоне.

– Мистер Хилл, – она протянула мне лист бумаги с рукописью, – мне нужно доставить это послание моему мужу – кажется, он сейчас в Калифорнии, в Палм-Спрингс. Не хочу, чтобы кто-то узнал об этом письме, но президент должен прочесть его как можно скорее.

– Конечно, миссис Кеннеди. Немедленно этим займусь.

Я отправился прямиком в посольство, вручил листок в руки самому послу и попросил немедленно передать его президенту.