Орхидея съела их всех - Скарлетт Томас

– Держи себя в руках, детка.

– Бабуль, ну что ты! Конечно же, я не…

Возвращается Клем, слегка запыхавшаяся. Бриония морщит нос.

– Что это?

– “Ангел” Тьери Мюглера.

– Господи, детка, он такой…

Бриония корчит недовольную физиономию:

– Ужасный.

– Я знаю, – говорит Клем с улыбкой и садится за стол. – У вас уже приняли заказ?

– Нет. И я еще…

– Но если ты знаешь, что он ужасный, тогда…?

– Это я не всерьез. То есть, не совсем так. Я знаю одну женщину, которая, похоже, пользуется этими духами в качестве иронии, и решила побрызгаться ими в ее честь. Такое, скажем, серьезное выражение почтения иронии другого человека. Очень даже ничего, когда немного выветрится.

– Очень даже ничего?

– В общем, да. Такой, знаете, грубоватый. Есть в нем что-то распутное, грязное.

По Клем можно судить только о ситуации в самых маргинальных зонах модного рынка.

– Кто что заказывает? Бри, ты решила?

– Тут все такое аппетитное…

Конечно, Брионии следовало бы выбрать что-нибудь низкоуглеводное – например, пряный куриный салат с авокадо и кориандром. Но так хочется стейка с картошкой фри! Конечно, классический низкоуглеводный обед – это стейк с салатом, в последнее время Бриония часто это ест, и здесь в меню такое тоже имеется. Или – о боже! – зеленые овощи со сливочным маслом. Ну а впрочем, сколько там углеводов в картошке фри? В конце концов, картошка – это ведь овощ, а не злаки. Никому не придет в голову откармливать корову картошкой. Ничего страшного не произойдет, если съесть скромную порцию. Но как тогда быть с десертом и/или чаем с булочками? Бриония заранее приняла решение – правда, нетвердое, – что в честь особого случая позволит себе сегодня одно (всего одно, не больше) углеводное угощение. Она размышляла, что вот, к примеру, булочка со сливками и джемом замечательно подойдет к чашке вечернего чая. Так что сейчас надо все-таки заказать стейк с салатом и… Поскорее бы официант подошел к ним, пока она…

Беатрикс вытягивает шею и оглядывается по сторонам, разыскивая того, кто придет и примет у них заказ. Наконец, приметив кого-то из официантов, она принимается махать рукой так, будто хочет поймать такси. Наконец официантка подходит.

– Чем вам помочь? – почему-то спрашивает она с искренним удивлением в голосе: можно подумать, они постучались к ней в квартиру посреди ночи.

Ее акцент оказывается не испанским, а, скорее, польским. Она что, правда не понимает, зачем они ее подозвали?

– Мы хотели бы заказать ланч, – говорит Беатрикс и тут же добавляет: – Если, конечно, это не слишком необычное желание.

– Простите, вы хотели бы заказать… что? – переспрашивает официантка. – Я не понимаю.

– ЛАНЧ.

– Ах, ланч.

Только теперь она наконец достает свой блокнот и со вздохом готовится записывать.

– Мне, пожалуйста, стейк с картошкой фри, – говорит Бриония. – И домашнего хлеба.

– А мне – тост с авокадо и чили, – заказывает Клем.

– О, звучит заманчиво. Мне то же самое, пожалуйста, – говорит Беатрикс. – И бутылку “Найтимбера” на всех. Девочки, вы не против?

– Замечательно, бабуль, – говорит Клем. – Спасибо.

– И еще минеральной воды с газом, будьте добры, – просит Бриония и добавляет, спохватившись: – Ах да, и большой бокал риохи для меня.

Бриония предвкушает экстремальный шопинг. Это в последний раз, обещает она себе. Один денек – и все. В этом ведь нет ничего плохого. А завтра она станет другим человеком. Тысяча фунтов. Она потратит всего одну тысячу, не больше. Не считая косметички. Так что получается, еще одну тысячу – и все. И когда они пойдут пить вечерний чай, она съест не больше трех пирожных.

– У нас есть только средние бокалы – сто семьдесят пять миллилитров.

– Хорошо.

Тогда четыре пирожных.

– Ланч – это что, какое-то мудреное слово? – недоумевает Беатрикс, когда официантка уходит.

Кризисного мороженого в меню больше нет, поэтому напоследок Беатрикс и Клем заказывают по мятному чаю, а Бриония – еще один бокал риохи и двойную порцию шоколадного мороженого, чтобы не пить вино без ничего. Беатрикс и Клем намерены обойти магазины остальных компаний из списка Беатрикс (“Прада”, “Диор”, “LVMH”), а после – найти шумоподавляющие наушники для Беатрикс и антивозрастной крем для Клем. Бриония договаривается встретиться с ними за чаем и мчится вниз по лестнице, словно грузовое судно, которое спустили на воду в гавани, слишком мелкой и тесной для такой громадины. Она всего на несколько минут пришвартуется на первом этаже – даже глазом не успеешь моргнуть, – подзаправится топливом и устремится наверх загружать трюмы товарами высшего качества.

Многие люди просто не понимают, что, если заниматься шопингом грамотно, эффект, который он производит, можно сравнить с воздействием героина, алкоголя, курения, или литрового лотка мороженого, или целой коробки шоколадных конфет, или трех пачек печенья, съеденных разом, или двух больших упаковок сыра. Шопинг изменяет химический состав крови и заставляет испытать настоящий кайф – в самом прямом смысле этого слова. А ведь ты всего-навсего прошелся по магазинам! Вот, например, Брионии очень нужен увлажняющий крем (в отличие от Клем, она уже много лет пользуется антивозрастными кремами: не то чтобы они ей необходимы, ведь она такая толстая, что лицо у нее гладкое, как у пятнадцатилетней девочки, но, когда она похудеет, будет благодарна себе за то, что пользовалась ими), поэтому она направляется прямиком в “Крем де ла Мер” и покупает там баночку увлажняющего геля объемом шестьдесят миллилитров за сто девяносто фунтов. И если эту покупку по силе ощущений можно сравнить с освежающей пинтой пива после долгого дня, то бальзам для губ за сорок фунтов, который Бриония хватает уже перед кассой, – это рюмка водки на посошок, а “Сияющая сыворотка” за двести тридцать, заброшенная в корзинку уже практически в момент оплаты, – хорошая доза кокаина, принятая в туалетной кабинке, и… и… Твою мать. Получилось уже четыреста шестьдесят фунтов – наверное, придется начать отсчет сначала. Да, так и сделаем: тысяча фунтов – начиная с этого момента.

Вот оно, это чувство, да… О…

Глубокий вдох. Одна помада телесного цвета, чтобы начать с чистого листа. И к эскалаторам.

Бриония не покупает в “Селфриджес” одежду, для этого она чересчур толстая. Зато здесь есть для нее множество других вещей, и главная из них (и с недавних пор любимейшая) – туфли. По счастью, тридцать девятый размер всегда в наличии. Да и кроме туфель хватает всякого: сумки, шарфы, украшения – существует так много товаров, у которых вообще нет размера. Казалось бы, это должно сильно облегчить процесс покупки, но… Брионии приходится ждать около семи минут в “Марни”, пока худая и красивая (но дурно воспитанная) продавщица ходила узнать, нет ли у них сумки с цветочным принтом без вот этой странной полоски. Продавщица сообщила, что сумки без полоски нет, и спросила, не хочет ли Бриония купить вот эту – с полоской. За сто девяносто пять фунтов. Эм-м, понятно. С полоской. Нет, спасибо, тощая зараза! Вперед – к обувным галереям и в “Праду”, но лишь бы не натолкнуться там на Клем и Беатрикс. Ботильоны, ботильоны. И куда запропастилась эта их чертова продавщица? Бриония вздыхает, закатывает глаза и вздыхает снова. Продавщица откуда ни возьмись появляется: