Любовь. Офисная версия - Людмила Белякова

— В ту-ва-лет!

Жанна, переступив через Мишины нижние конечности, вышла. В санузле она, расстроенная и даже испуганная, сняла шикарное белье и переоделась в хлопчатую тунику до колен. Вернувшись в кухню, она нашла Мишу с той же злой миной на лице и с собственным мобильником в руке.

— Ты зачем взял мою трубку?

— Хотел посмотреть твои сегодняшние звонки, — с вызовом ответил он.

— Ты прекрасно знаешь, что по выходным я сотовый не включаю. А потом, по какому праву ты хочешь контролировать меня?

Миша пропустил замечание мимо ушей, опустил руку с телефоном, отвернулся и стал смотреть в окно.

— Что ты расселся здесь? — не на шутку начала злиться Жанна.

— Хочу посмотреть, кого ты ждешь, — настырно повторил он.

— Ну и сиди. Только я никого не жду. Жанна снова принялась за окрошку, демонстративно работая ножиком.

«А вот пусть посидит… Надо же, выследил! И измыслил! Расселся, ревнивец-ленивец!»

Зазвонил телефон. Жанна двинулась взять трубку, но Миша опередил ее.

— Алло? — спросил он. — Сейчас.

Он передал трубку Жанне — это была подружка. Они поговорили пару минут, и голос, кажется, Жанну выдал.

— Нет, у меня все в порядке. Просто кастрюлька на плите, извини.

Она положила трубку.

— И долго ты намерен так сидеть?

Миша промолчал, и Жанна продолжила раздраженно кромсать ни в чем не повинные овощи. Когда она повернулась к нему, с удивлением увидела, что лицо у него уже скорее досадливое, нежели злое. Если верить часам, он подкарауливал неведомого поклонника уже сорок пять минут.

— Я думаю, если ты надолго тут приземлился, может, поешь? А то ведь и помереть с голоду недолго.

Миша опять не ответил., — Нет? Ну а я поем.

Жанна демонстративно наложила себе окрошки, залила квасом из холодильника и принялась уплетать ее, иногда даже со смаком чавкая и облизываясь.

— Как насчет чаю? — поинтересовалась Жанна, ставя тарелку в мойку. — От жажды умирают еще раньше.

Реакции опять не последовало.

— А от злости бывают язва желудка, инсульт и инфаркт. Учти.

Мишино бдение шло уже второй час. Жанна, зловредно улыбаясь, насыпала в чайник его любимый чай с мятой. Когда по кухне разлился запах летнего луга, Миша непроизвольно дернулся. Жанна увидела, что теперь глаза его не только досадливые, но и жалкие. Похоже, понял, что слегка погорячился. Жанна села напротив и оперлась подбородком на ладонь.

— Ну, контрольное время еще не прошло? Может, скажешь что-нибудь? Вроде ты у меня дома… Как-то невежливо с твоей стороны сидеть здесь пень пнем и молчать, а?

Миша, вместо ответа, вскочил и заметался по кухне, с трудом тормозя у стен..

— Ну, я… Мне просто в облом думать, что ты можешь встречаться еще с кем-то!

— А я и не встречаюсь. Это только твои фантазии. Сам видишь… Никто не идет.

Жанна встала и пошла в комнату. Там на столе лежали лоскутки, из которых она делала цветы для своего наряда. Через десять минут на пороге комнаты появился Миша.

— Жанн, детка…

Он сделал пару шагов и, поскольку рядом стула не было, опустился на одно колено, как на присяге, и попытался взять ее за руки.

— Ну, прости…

Жанна продолжала истово ковырять иголкой. Миша выгреб рукоделие из ее рук и бросил на стол.

— Миша, что за дела! Как ты со мной обращаешься!

— Детка, милая, мне так хорошо с тобой… как ни с одной девчонкой не было…

— Может, не надо сравнивать?!

— Ну, извини, извини… Я просто не могу представить, что у тебя может быть кто-то еще…

— А у меня никого и нет. Ты мог заметить, что я, в отличие от некоторых здесь присутствующих, в известном смысле человек спокойный и на особей противоположного пола отнюдь не бросаюсь. Мне и тебя выше крыши… особенно с твоими фантазиями!

Жанна попыталась встать. Миша» досадливо выдохнул и схватил ее за запястья, принудив снова сесть. Жанна осталась сидеть и поглядела в его виноватые глаза. Теперь они были серыми; следы синяка под правым глазом были почти незаметны на смуглой коже.

— С чего ты решил, что я кого-то жду? Зачем ты все это устроил? — спросила она уже — невольно — мягче.

— Просто, когда я увидел…

— А что и где ты увидел?

— Да когда мимо проезжал, от себя, случайно. Ты говорила, что будешь дома, а тут куда-то помчалась, прямо сияешь…

— Просто, когда тебя провожала, вынула из ящика извещение и пошла получить посылку. Что тут такого?

— Ну, прости, прости! Когда увидел тебя в этом прикиде, что я мог подумать?

— А что?

— Что ты ждала не меня.

— О господи! Да почему я не могу тебя так ждать? Я бы все равно это сегодня надела… Из-за этого ты испортил мне весь выходной?

— Ну почему испортил? Давай куда-нибудь поедем…

— Сейчас самая жара.

— Ну подождем…

— Нет, Миша, ты в любом случае наказан. Сейчас ты отправишься на все четыре стороны…

— Ты же меня покормить хотела.

Он, кажется, хватался за любой предлог, чтобы остаться.

— Надо брать, когда дают. Да ты и не заслужил. А в дальнейшем ты не должен меня ни в чем подозревать, а уж следить и контролировать тем более. А то у тебя это по нарастающей…

— Что именно? — спросил Миша, явно не понимая.

— Ревность, друг мой. То из качка какого-то приблудного проблему сделал, а теперь вообще историю из воздуха сплел.

— Я… боюсь тебя потерять.

— Но если это когда-нибудь и произойдет, то только из-за твоих подобных выходок. Понял хоть, а?

— Понял, — глухо ответил Миша, вставая.

— У тебя, кажется, сегодня еще дела серьезные были?

— Да я все пропустил, — нехотя признался он. — Теперь извиняться придется.

— Че-го?

— Да, — пряча глаза, сказал Миша. — Надо было с нужными людьми встретиться, а я вот тут…

— А ты вздумал охотиться на моего неведомого обожателя.

Он промолчал.

— Ладно, хоть это утешает, — констатировала Жанна, отправляясь в кухню и снова надевая перчатки и фартук.

— Что?

— То, что ты испортил день не только мне, но и себе. Чаю себе налей. Это в наказание не входит.

Они помолчали.

— Может, все-таки созвонишься с этими своими и поедешь? Мне хочется от тебя немного отдохнуть, — предложила Жанна.