Игрунка в ночи - Харуки Мураками

Мэй Касавара позвонила мне в половине четвертого утра. Естественно, я в такое время крепко спал. Погрузившись с головой в жижу сна, мягкого и теплого, словно бархат, увязнув в ней вместе с какими-то угрями и резиновыми сапогами, я вкушал плоды пусть и временного, но весьма действенного счастья. И в этот момент раздался телефонный звонок.

Дзынь-дзынь.

Сначала исчезли плоды, затем угри и резиновые сапоги, а под конец исчезла и жижа. Я остался один. Совсем один, мужчина тридцати семи лет, пьяный, не избалованный любовью окружающих. Кто посмел отнять у меня угрей и резиновые сапоги?

Дзынь-дзынь.

– Алло, – сказала Мэй Касавара. – Алло.

– Да, слушаю, – ответил я.

– Это я, Мэй Касавара. Извини, что так поздно. Но у меня опять появились муравьи. У них теперь муравейник на подоконнике в кухне. Те, которых мы прогнали из ванной в прошлый раз, теперь перетащили свой муравейник сюда. Вот именно, все переползли. И притащили с собой еще каких-то белых личинок – наверное, детенышей. Так противно. Принеси, пожалуйста, еще разок тот спрей. Я понимаю, что сейчас очень поздно, но я терпеть не могу муравьев. Сам знаешь.

В кромешной тьме я энергично потряс головой. Кто это – Мэй Касавара? Кто она такая, чтобы похищать угрей из моей головы?

И я задал ей этот вопрос прямо в лоб.

– Ой, простите, пожалуйста. Кажется, я ошиблась, – сказала Мэй Касавара с искренним сожалением в голосе. – Из-за этих муравьев я совершенно запуталась. Потому что они все вместе перетащили свой муравейник. Пожалуйста, простите.

Мэй Касавара первой повесила трубку, а я так и остался со своей в руке. Где-то в этом мире муравьи перетаскивают муравейники, а Мэй Касаваре нужна чья-то помощь.

Я вздохнул, закутался в одеяло, закрыл глаза и вновь стал искать в жиже теплого сна дружелюбных угрей.

Норико Такаяма и мое влечение

За свою жизнь мне довелось ходить рядом со многими женщинами, однако я не знаю ни одной, кто ходил бы так же быстро, как Норико Такаяма (25 лет). Она энергично размахивала руками, будто хотела сказать: «Вот, смотрите, их только что смазали», – и с видимым удовольствием делала большие шаги. Издалека она напоминала такого жучка-вертячку с прозрачными крылышками. Быстрая, плавная, счастливая походка, словно блеск после дождя.

Когда мы впервые шли вместе (от начальной школы Сэндагая до Аояма-Иттёмэ), я удивился ее скорости, а потом решил, что она не в восторге от того, что приходится идти со мной. Потому и шагает так быстро, чтобы скорее от меня отделаться. А может, таким бешеным темпом старается подавить во мне влечение к ней (вообще-то у меня не было подобных мыслей в отношении Норико Такаямы, поэтому сложно судить, насколько этот ее прием был вообще эффективен).

И лишь спустя несколько месяцев я наконец понял. В ее быстрой ходьбе нет никакого скрытого смысла – ей просто нравится ходить так, словно она летит. Как-то в начале зимы рядом со станцией Ёцуя я заприметил, как она шла в толпе одна. С какой-то до нелепости невероятной скоростью. Ей просто было так удобно – идти откуда-то и куда-то по этому участку земли под названием Токио. В правой руке она крепко держала сумку, воротник ее плаща трепетал на ветру, а она шагала вперед, выпрямившись, как струна.

Я сделал пять-шесть шагов и собрался было окликнуть ее, но она ушла далеко вперед, и я почувствовал себя нелепо. Вроде Россано Брацци в последней сцене «Летней поры». В одиночестве у станции Ёцуя. Но я был очень рад. Я понял, что Норико Такаяма все же не ошиблась. Меня к ней действительно влекло.

Осьминог

Нобору Ватанабэ прислал мне открытку с нарисованным осьминогом. Под ним был кривым почерком выведен следующий текст:

Премного благодарен за ту заботу, что на днях вы оказали в метро моей дочери. Предлагаю в ближайшее время где-нибудь вместе поесть осьминогов.

Прочитав открытку, я немало удивился. Все последнее время я проводил в командировках и уже месяца два не ездил на метро. И вообще не помню, чтобы проявлял когда-нибудь заботу о дочери Нобору Ватанабэ. К слову сказать, я и не знал, что у Нобору Ватанабэ есть дочь. Вероятно, он перепутал меня с кем-то.

Но мысль поесть осьминога мне понравилась.

Я написал открытку Нобору Ватанабэ. На ней нарисовал дрозда, а под ним – следующий текст:

Большое спасибо за вашу открытку. Почему бы нам и правда не поесть осьминогов? Пожалуйста, свяжитесь со мной в конце месяца.

Однако прошел целый месяц, а никаких известий от Нобору Ватанабэ не было. Вероятно, забыл. А мне все это время страсть как хотелось осьминога. Однако я был уверен, что мы пойдем его есть с Нобору Ватанабэ, поэтому сам не ходил и не ел.

И вот когда я уже начисто забыл и про осьминога, и про Нобору Ватанабэ, мне опять пришла от него открытка. Теперь на ней была нарисована луна-рыба. А под ней – следующий текст:

Какого же вкусного осьминога мы с вами отведали на днях. Давненько не приходилось мне есть осьминога с таким настоящим вкусом. Хотя должен признать, я не совсем разделяю вашу точку зрения, изложенную при встрече. Как отец взрослой дочери, я не могу согласиться с вашей позицией в отношении секса. Предлагаю встретиться в ближайшее время и обстоятельно обсудить это за набэ[8].

– Э-эх, – вздохнул я. Нобору Ватанабэ опять меня с кем-то перепутал.

Атака старика Мусикубо

– Я старик Мусикубо, – сказал старик Мусикубо и откашлялся.

– Да, я знаю, – ответил я. В наших краях все знают старика Мусикубо.

– Извините за неожиданность, но я хотел бы сегодня поговорить с вами о девственности юных дев.

– Стойте, стойте. Я сейчас готовлю ужин. Не могли бы мы отложить разговор? – сказал я.