Резьба по живому - Ирвин Уэлш

Кажется, Джон доволен этим ответом, и настроение у него улучшается.

– Ну так что бы ты сделал, если бы он вошел щас сюда – Рентон, старый дружок этот, который тебя обчистил?

– Хазэ, по ходу, купил бы ему выпить и сказал, что он должен мне пару тыщ с процентами по счетчику за двадцать лет, – смеется Франко.

Теперь уже Джон усмехается вместе с ним.

– Я наблюдал, как ты читал книжки и усердно себя перепрограммировал. И я знаю, скольких трудов это стоило, учитывая твою дислексию.

Наставник смотрит на него с нескрываемым восхищением. От этого Франко всегда чувствовал себя старательным ребятенком. Он не ощущал ничего подобного с тех пор, как к нему проявил интерес дедуля Джок. Лучше бы тогда у него был, например, Джон, а не Джок с его кентярами. Возможно, все сложилось бы иначе.

– Не похерь всего этого. Не возвращайся в черную дыру, Фрэнк.

Фрэнк Бегби задумывается.

– Иногда мне кажется, что я никогда оттуда и не выходил, Джон.

Джон Дик собирается возразить, как вдруг мужик по фамилии Малгрю встает и врезает своей подружке по морде. Баба взвизгивает и садится, обхватив голову руками. Это вызывает вздохи и издевательские выкрики у остальных бухарей. Фрэнк Бегби не двигается с места и глядит на Джима Малгрю, возмущенно набычившегося на своем стуле. К обидчику подходит бармен:

– Так, ты, пошел нахуй отсюда!

– А я и иду, – говорит Малгрю, встает и направляется к выходу.

Баба трет челюсть. Удар был не такой уж сильный, но щека все равно опухнет. Помимо страха и боли в ее глазах есть что-то отталкивающее – некое самодовольство.

– Он еще вернется, – обращается она к собравшейся алкашне.

– Тока не сюда, и ты, кстати, тоже, – добавляет бармен. – Погодь пару минут, пока он не отошел, а потом сама тоже вали отседова.

– А я ничё не сделала! Чё я такого сделала?

– На этой ноте пора двигать, – говорит Фрэнк Бегби Джону Дику, понимая, что раньше встрял бы в эту историю и нанес ущерб всем.

Он вспоминает, как один раз в литском баре разыгралась энергичная семейная ссора. Он подошел и, обняв участников за плечи, примирительно притянул их к себе. А потом долбанул обоих башкой, по очереди.

– Ладно, Фрэнк, извини, что капаю тебе на мозги. – Джон Дик протягивает руку. – Я знаю, что тебе сейчас нелегко.

Фрэнк Бегби хватает и пожимает его руку.

– Если б те было пох, ты б ничё не сказал. Но не переживай, Джон, тут у меня покамесь все варит. – Он стучит себя по голове и подмигивает наставнику.

Важно говорить правильные вещи, выражать корректный настрой. Премьер-министр может спокойно покрывать богатых педофилов при помощи Закона о государственной тайне, если публично заявляет, что не оставит камня на камне, только бы привлечь подобных людей к ответственности. Высказывание, противоречащее действиям, развязывало руки. Людям обычно хотелось верить, что у тебя благие намерения: если думать обратное, последствия так ужасны, что страшно представить.

– Да уж получше варит, чем у этой шушеры. – Джон кивает на бабу и пустой стул Джима Малгрю.

Франко тоже косится на нее: теперь она бубнит себе под нос, с понтом обидевшись.

– Им бы научиться танцевать сальсу, – неожиданно говорит он Джону, – это ж целый стиль жизни. Тогда перестанут глотки друг другу грызть.

Очень довольный собой, Фрэнк Бегби прощается с Джоном Диком, буквально выпархивает из бара и бросается к фургону. Но когда он открывает дверцу, что-то твердое вжимается в висок. Франко понимает, что это ствол пистолета.

– Не рыпайся, сука, а то мозги вышибу, – спокойно говорит чей-то голос.

Потом в карман его куртки залезает рука, забирает трубу из «Теско», и одновременно ему на голову накидывают капюшон. В потемках Фрэнк делает глубокий вдох, наполняя легкие воздухом, словно вздыхает наоборот.

Пока его заталкивают на заднее сиденье, он видит только ноги и серые каменные плиты. Судя по ходу и размерам, это какой-то большой внедорожник. Потом Франко туго пристегивают ремнем – он бы так пристегнул Грейс и Еву. Не успев даже мельком разглядеть лица своих похитителей, он лишь чувствует с каждого бока по человеку, а машина между тем набирает скорость.