Время свинга - Зэди Смит

«Али-Баба выходит в город»

«Бродвейская мелодия 1936-го»

«Время свинга»

«Всегда хорошая погода»^[87]

Из всех покупок Трейси я помню только «Назад в будущее» — дороже, чем все мои, вместе взятые. Она прижала кассету к груди и уступила ее лишь на миг, когда нужно было отдать кассирше, но потом снова забрала, словно зверек протянутую еду.

Зайдя в ресторан, мы уселись за лучшим столиком, у самого окна. Луи показал нам, как можно забавно есть «биг-мак» — разобрать на слои, сверху и снизу каждой котлеты разместить картошку, а потом все снова сложить.

— Так ты жить к нам придешь, значит? — спросила Трейси.

— Хмммм. Про это не знаю. Что она говорит?

Трейси вздернула поросячий носик вверх.

— Плевать, что она говорит.

Обе ручки у нее были сжаты в тугие кулаки.

— Не надо маму не уважать. У твоей мамы свои неурядицы.

Он еще раз сходил к стойке за молочными коктейлями. А когда вернулся — выглядел отягощенным и, никак формально не введя эту тему, заговорил с нами о том, каково внутри: как обнаруживаешь, оказавшись внутри, что это тебе не район, нет, отнюдь, там все другое, потому что когда ты внутри, все понимают, что людям лучше держаться поближе к своим, и так вот там оно и было, «свои со своими», едва ли с чужими смешивались, не как в доме с квартирами, и там не охрана тебе говорила так делать или кто-то, а просто само выходило, племена вместе держатся, разница даже по оттенкам, объяснил он, закатывая рукав и показывая себе на руку, поэтому все мы темные, как я, мы, ну, вон там, вместе сгрудились, всегда — он провел черту по столешнице из формайки, — а смуглые вроде вас двоих тут, а паки еще где-то, и индийцы тоже еще где-то. Белые тоже расколоты: ирландцы, шотландцы, англичане. А у англичан кое-кто — БНП^[88], а есть и нормальные. Суть в том, что все держатся за своих, и это естественно. Поневоле задумаешься.

Мы сидели и прихлебывали молочные коктейли, задумавшись.

И учишься всякому, продолжал он, начинаешь понимать, кто настоящий Бог черного человека! Не этот голубоглазый длинноволосый субчик Иисус — нет! И вот я у вас спыршу: как это вышло, что я ни разу даже не слышал о нем, ни имени, ничего, покуда сюда не попал? Поищите его. Учишься многому, чего не выучишь в школе, потому что эти люди тебе не скажут ничего — ничего про африканских царей, ничего про египетских цариц, ничего про Мохаммеда, они все это прячут, они прячут всю нашу историю, чтоб мы ощущали, будто мы — ничто, чтоб мы себя чувствовали в самом низу пирамиды, в этом весь план, а правда в том, что мы эти ебаные пирамиды построили! Ох какое же в них бесовство, но настанет день, придет такой день с Божьей помощью, и с этим белым днем будет покончено. Луи посадил Трейси себе на колени и покачал ее, как будто она совсем маленькая, а потом помахал ее руками, поддерживая их снизу, как у марионетки, чтобы она как бы танцевала под музыку, несшуюся из динамиков, угнездившихся рядом с камерой безопасности. Ты еще танцуешь? Вопрос был задан мимоходом, я понимала, что ответ его не особо интересует, но Трейси всегда хваталась за любую возможность, сколь малой бы та ни была, и вот пустилась рассказывать отцу — громадным, счастливым потоком подробностей — обо всех своих танцевальных наградах того года, и предыдущего, и что сказала мисс Изабел о ее работе на пуантах, что всякие другие люди говорили о ее таланте, о грядущем прослушивании в сценическую школу, о чем я уже выслушала столько, сколько могла вытерпеть. Моя мать сценическую школу мне не разрешила — даже если б я выиграла полную стипендию, на что рассчитывала Трейси. Мы с матерью воевали из-за этого с тех самых пор, как Трейси допустили до прослушивания. Подумать только — мне придется ходить в обычную школу, а Трейси будет дни напролет танцевать!