Харон - Валерий Бочков

Подходила к концу пятница, последняя пятница лета. Вялое оранжевое солнце, весь день тускло маячившее в дымном небе, наконец доползло до горизонта и навалилось на макушки сосен за Николиной Горой. Его отсвет отразился малиновым нарывом в неподвижной воде Москвы-реки.

В соседнем Архангельском на даче министра юстиции справляли день рождения. Пьяные гости вывалили на террасу любоваться фейерверком. На каждый залп толпа откликалась криком «Ура!», дамы визжали. А когда в дальнем конце сада вдруг вспыхнула и завертелась в ослепительных искрах цифра шестьдесят и из боковых аллей выдвинулись две пестрых группы цыган с бубнами и гитарами, гости шумно зааплодировали и подхватили:

– К нам приехал, к нам приехал Сергей Анатольевич дорогой!

В разгар веселья у ворот дачи появился начальник пожарной охраны, стал умолять прекратить пальбу и прочую пожароопасную деятельность, но его вытащили из машины, насильно напоили водкой и вовлекли в разудалый хоровод, который, ломая кусты сирени и топча клумбы с поздними хризантемами, бесновался в саду.

Сгустились сумерки. Низкое небо, прокопченное августовскими торфяными пожарами, опустилось еще ниже – его грязно-рыжее подбрюшье, казалось, можно было погладить рукой. Музыка, смех и крики министерского юбилея продолжали разноситься на всю округу, до президентской дачи долетал едва слышный бас непонятно каких песен. В двадцать три тридцать на всех постах сменилась охрана, заступила ночная смена. Сменились пароли и коды доступа, включились камеры ночного видения, в ограждение внешнего кольца пустили ток. Автоматические пулеметы, реагирующие на малейшее движение, затаились на вышках, масляно мерцая крупнокалиберными стволами.

В час ночи в хозблоке вспыхнул пожар, загорелся продовольственный склад. Туда накануне были доставлены продукты для столовой, где кормилась обслуга и охрана дачи. Пламя пробило крышу, старая разлапистая сосна, росшая рядом, занялась как свечка – огонь взметнулся по стволу, побежал по коре, сучьям. Сухая хвоя с треском вспыхивала и охапками юрких искр уносилась в небо.

Дерево со стоном разломилось пополам, его правая часть рухнула на гараж. Загорелась крыша. Охрана и обслуга бестолково металась по двору, бесполезные огнетушители плевались пеной, кто-то лысый и полуголый поливал огонь из садового шланга.

Шоферы пытались вывести транспорт из гаража, официальный президентский «майбах» с трехцветным флажком на капоте застрял в воротах, сцепившись с лимонным «ламборгини». Внутри гаража что-то гулко взорвалось, из-под крыши вырвались огненные языки, а из ворот выкатился огненный шар, заметался по двору, страшно вопя. Где-то завыла пожарная сирена.

Перед шлагбаумом главного входа затормозил джип, за ним остановилась пожарная машина, огни мигалки нервно забегали по черным елям. Из джипа выскочил ладный загорелый полковник МЧС с рацией в руке.

– У вас нет допуска! – орал охранник, пихая его тупорылым автоматом в грудь. – Как вы вообще попали сюда?!

– Я тебе покажу допуск! – с веселым азартом орал полковник. – Открывай ворота, кретин!

За стеной, во дворе дачи снова что-то ухнуло, язык рыжего огня взмыл в коричневое небо.

– О! Это уже газ! – Полковник ткнул антенной рации в сторону ворот с хромированным двуглавым орлом посередине.

Охранник оглянулся и вдруг, вздрогнув, начал медленно оседать. Полковник, не вытирая, сунул финку за голенище сапога, что-то отрывисто приказал в рацию. Пожарная машина на полной скорости протаранила ворота, тут же во дворе уверенно затрещали сухие выстрелы.

Крыша хозблока рухнула, пожар перекинулся на столовую, в гараже упругими хлопками взрывались кислородные баллоны. Огонь быстро подбирался по елям к главному корпусу. За бассейном, поднимая тучи рыжей пыли с теннисных кортов, снижался вертолет медицинской службы. В сполохах и дыму его мутный белый корпус напоминал призрачного кита. Шасси не успели коснуться земли, а из люков уже проворно прыгали люди. В черных комбинезонах, в шлемах с окулярами ночного видения, они рассыпались веером, стремительно замыкая кольцо вокруг казармы. Оттуда выбегала полуголая охрана и тут же попадала под прицельный огонь десанта.

По главной аллее, освещенной пламенем и прожекторами, среди убитых и раненых носились обезумевшие овчарки – кто-то открыл вольер и выпустил собак. Их лай мешался с треском автоматных очередей и стонами умирающих. Где-то истошно визжала женщина. В клумбе, скрючившись как негр-боксер, дымился обугленный труп личного шофера президента. Десант начал штурм главного корпуса.