Харон - Валерий Бочков

Я вышел у Триумфальной арки – под ней бродила мелкая стая неизбежных японцев. Мрачная торжественность сооружения, симметрия классических форм явно внушали азиатским туристам уважение. По сравнению с ней странная постройка на Поклонной горе выглядела макетом, сляпанным на скорую руку. Неказистая церковь походила на детскую ракету. Верхушка слишком длинной и слишком тощей стелы втыкалась в грязную дымную пелену, висевшую над городом.

Запах гари мешался с вонью горящего жира – прямо на тротуаре стоял здоровенный мангал, которым заправлял некто в восточном халате. На решетке на длинных шампурах жарились куски мяса неизвестного происхождения.

В подземном переходе кто-то с истеричной бодростью наяривал на гармони, у стен сидели попрошайки, в ларьках продавали какой-то пестрый хлам. Невыносимо воняло мочой. Перепрыгивая через две ступеньки, я выбрался наверх, пошел в сторону Бородинской панорамы. По непонятной причине тротуар был выложен кафельной плиткой.

На стоянке экскурсионных автобусов я нашел своих. Перед красной двухъярусной «Сетрой» с тонированными стеклами и эмблемой «Интуриста» меня ждали оба командира отделений.

– Все на месте? – спросил я.

– Нет двоих из моего отделения. Французов нет.

Я посмотрел на часы. Через семь минут появились французы. В черных очках, бритоголовые, с татуировками на мускулистых руках, почти неразличимыми из-за загара, они напоминали пару наемных убийц на каникулах. Что отчасти соответствовало истине.

– Comment tu vas? – мрачно спросил я.

– Все о’кей, – ответил один. – Все о’кей, босс.

– Нас пытались ограбить, босс, – смеясь, добавил другой.

– Надеюсь, вы не стали писать заявления в полицию? – хмуро пошутил я.

Они оба заржали.

– Нас пытались ограбить полицейские!

Подробности меня не интересовали, я постучал ладонью по стеклу, водитель открыл дверь.

До базы было километров сорок. Из-за пробок мы тащились туда два с половиной часа. Точка находилась под Наро-Фоминском на территории бывшего вагоноремонтного депо. Автобус остановился перед железными воротами, выкрашенными зеленой краской. По верху бетонной ограды шла колючая проволока. Нас долго разглядывали в камеры, наконец ворота раскрылись, и мы въехали на территорию депо. На плацу перед главным цехом нас встретил гипсовый памятник Ленину с отколотой рукой и взвод автоматчиков. Мои ребята начали выгружаться из автобуса. Я объявил общее построение через сорок пять минут, в семнадцать тридцать.

Начальник охраны проводил меня в ангар; там стоял старый «Ми-8» с красным крестом на борту и мой «Сикорски». Мой вертолет был затянут брезентом. Я подошел ближе, зачем-то потрогал брезент. На полу ангара, бетонном и грязном, его, очевидно, никогда не подметали, темнели лужи с тухлой водой. В углу, рядом с кучей угля, были свалены старые слесарные станки, похожие на мертвых роботов. Хлопнула дверь, вошла Анна.

– Ну как? Все в порядке? Ребята все на месте? – Она торопливо задавала вопросы, не дожидаясь ответа, быстро задавала следующий. – Никаких сложностей по дороге? Как тебе Москва? Все ребята на месте?

Анна подошла ко мне, остановилась прямо в луже. Я хотел ей сказать, но увидев ее лицо, осекся. Она поймала мой взгляд.

– Что, совсем старуха? Да, совсем? – Она подняла руки к глазам, так маленькие дети прячутся. – Не сплю третью ночь…

Ее лицо было даже не бледным, а каким-то серым, словно из сырой глины.

– Анна… – начал я, не имея ни малейшего представления, что сказать. – Анна…

– Погоди, погоди, – нервно перебила она. – Коля, дорогой, ты ж профессионал… Ты же… Ну скажи, скажи…

Она поймала мою кисть и сжала, притянула к себе. Глядя в глаза, прошептала:

– Ты можешь мне сказать, что все получится? Что все будет хорошо?

Конечно, я идиот.

Конечно, мне нужно было сказать уверенным тоном, что все будет хорошо. Но из-за дурацкого профессионализма и скудного опыта общения с женщинами, притом что женщина в данном случае являлась к тому же и работодателем, а не просто порочно-развлекательным партнером случайного характера, я начал отвечать на ее вопрос серьезно.

Сказал, что отряд к операции готов, индивидуальные качества бойцов более чем удовлетворительные, координация между наземной, воздушной и ударной группами отработаны до автоматизма. Но нельзя исключить элемент случайности.

Когда я упомянул элемент случайности, у Анны началась истерика. Она вцепилась в мою рубаху, рванула, пуговицы запрыгали по полу.