Развод - Майк Гейл

Моя подружка бросает меня и уезжает жить в другой город.

Отношения на расстоянии — это нонсенс.

Таковы факты, все произошло без моего участия, я ни в чем не виноват.

— Во сколько ты уезжаешь завтра? — спрашиваю я, видя, что она собирается уйти.

— В прошлый уикенд приезжал папа и увез самые тяжелые из моих вещей, — отвечает она. — Я еще не знаю. Вероятнее всею, рано утром, потому что поезда будут переполнены. Все спешат домой на Рождество. А как ты?

— Поеду домой на каком-нибудь из дневных поездов.

Она кивает. Наступает неловкое молчание.

— Ну ладно, я, наверное, пойду, — говорит она; наклоняется, чтобы погладить Диско, которая скребется в сумке, стоящей у наших ног. — Мы с девушками пойдем в «Кувшин эля» посидеть вместе на прощанье. Ты не хочешь пойти с нами?

— Я бы с удовольствием, — отвечаю я, — но слишком много дел.

— Ну ладно, тогда счастливого Рождества.

— Спасибо, — благодарю я. — Тебе того же.

Воскресенье, 24 декабря 1995 года

8.55

Канун Рождества.

Но что более важно, именно в этот день Элисон навсегда покидает Бирмингем. По этой причине я и молочу кулаками по входной двери ее дома. Я не хочу, чтобы она уезжала. Я не хочу, чтобы мы расставались. И я должен сказать ей все это прямо сейчас.

— Кто там? — спрашивает Джейн из-за закрытой двери.

— Быстрее, Джейн, это я, — кричу я в ответ. — Мне надо поговорить с Элисон, пока она еще не уехала.

Джейн открывает дверь и смотрит на меня.

— Ты немного опоздал с этим.

— Только не говори мне, что она уже уехала.

— Именно так, — твердо говорит Джейн. — Ей что, надо было сидеть здесь и дожидаться, пока у тебя крыша станет на место?

— Но…

— Без «но», Джим. Без всяких «но». Элисон любит тебя. А ты, и это факт, унизил ее.

Без малейшего понятия о том, на каком поезде она уезжает, я убеждаю себя, что у меня еще есть шанс увидеть ее до того, как она уедет из Бирмингема. Я несусь сломя голову в начало улицы, к автобусной остановке, к которой как раз подъезжает автобус пятидесятого маршрута. Расталкивая толпу пенсионеров с ручными тележками, я пробиваюсь к кабине шофера и мысленно молю его ехать быстрее. Он, по всей вероятности, не принимает моих мысленных посланий, поскольку тащится еле-еле, и, когда мы доезжаем наконец до центра города, я решаю, что скорее доберусь до вокзала своим ходом. Я уговариваю его выпустить меня около автовокзала Дигбет и бегу так, как будто жизнь моя зависит от быстроты этого бега — а ведь во многом так оно и есть. Я бегу от автовокзала через рыночную площадь, мимо собора Святого Мартина и дальше — к железнодорожному вокзалу.

Я не сомневаюсь в том, что Элисон едет домой в Норидж, поэтому устремляюсь к расписанию, висящему на стене. Я уже принял во внимание один важный факт (а именно то, что сейчас не суббота и не март месяц) и теперь знаю, что ближайший поезд на Норидж отходит от одиннадцатой платформы через пять минут. Я прорываюсь через пост билетного контроля и бегу вниз по эскалатору на платформу, которая, как я понял, построена так, чтобы не дать осуществиться моему плану: искать кого-то в до отказа набитом поезде — не самая легкая задача. В особенности когда этот поезд заполнен участниками чемпионата «Кто точнее скопирует внешний вид Элисон Смит». Вот целая группа Элисон, только располневших; вот группа Элисон, более низкорослых; вот группа тех, кто похож на Элисон со спины и не имеет с ней ничего общего, если смотреть спереди; вот несколько Элисон с волосами, как у Элисон, — на этом сходство кончается; вот несколько Элисон с фигурой Элисон, но с волосами не как у Элисон (вот, хотите верьте, хотите нет, Элисон-китаянка, которая внешне в точности Элисон, за исключением того, что в облике настоящей Элисон нет ничего китайского). А я все ищу ее, но нахожу лишь всех этих не-Элисон, а время все идет и идет. Наконец я подхожу к вагону F, в котором вижу ее, читающую журнал. Я колочу кулаками по оконному стеклу, она, вздрогнув, поднимает глаза. Я терпеливо жду, когда она подойдет к двери вагона, что она, к счастью, и делает, а когда опускает на ней стекло, проводник дует в свой свисток.

— Я виноват, — кричу я, стараясь перекричать низкий рев локомотивного дизеля. — Я не хочу, чтобы мы расстались.

— Я тоже виновата, — кричит она мне.

— Я думаю, мы сможем все решить, — говорю я, шагая по платформе рядом с движущимся поездом, — мне все равно, что ты скажешь, но с ответом «нет» я не смирюсь.

1996 год

Пятница, 9 февраля 1996 года

7.33

Я у себя в комнате в Хайбэри, проверяю, все ли, что мне может понадобиться в Бирмингеме, куда я еду на уикенд, уложено в рюкзак.

— Трусики, четыре пары, — сверяюсь я со списком вещей необходимых на уикенд.

Все здесь.

— Два бюстгальтера (хотя бы один, по цвету подходящий к трусикам).

Вот они, и с цветом все в порядке.

— Косметичка и коробочка тампонов.

Да.

— Полная пачка «Мальборо Лайтс».

Да.

— Три пары колготок (одна пара плотностью не меньше чем шестьдесят ден).

Нет.

Я роюсь в ящике комода в поисках колготок, и тут до меня доходит, что все колготки в корзине для грязного белья, которое подготовлено к стирке.

Я беру со стола ручку и пишу на ладони: «КУПИТЬ КОЛГОТКИ ВО ВРЕМЯ ОБЕДЕННОГО ПЕРЕРЫВА».

18.45

Я только что добралась на метро до Виктория-стейшн, и теперь мне надо пройти примерно десять минут до автобусного вокзала. Ездить в автобусах я ненавижу. Мне предстоит четырехчасовой маршрут с остановками в Оксфорде, Ковентри, Бирмингеме (международный аэропорт) и, наконец, Бирмингеме (автовокзал Дигбет) — конечная остановка моего маршрута. Если ехать на машине, то до Бирмингема можно добраться примерно за два часа, на автобусе — целую вечность. Я ненавижу автобусы больше, чем любой другой вид транспорта, которым пользуется человечество.

Выйдя из метро, я попадаю под дождь. Внезапно рюкзак начинает тянуть мои плечи вниз так, как будто он весит не меньше тонны. У меня такое чувство, что мои руки вот-вот отвалятся, к тому же я вспоминаю, что забыла купить новые колготки в обеденный перерыв. Шагая по Уилтон-стрит, я непрестанно смотрю на часы и думаю, думаю. Только бы не упустить автобус! Следующий будет через три часа! Мне так хочется рухнуть в изнеможении на землю и послать все к черту.

23.09

Автобус только что вполз под своды автовокзала Дигбет в Бирмингеме, и все готовятся к выходу. Я смотрю в окно, надеясь увидеть Джима, но не вижу. Он всегда встречает меня здесь. Я выхожу из автобуса и жду, когда водитель выгрузит мою сумку. И тут вижу его. Он сидит на скамейке и читает газету. Он поднимает голову, замечает меня, и его лицо сияет приветливой улыбкой. Мы почти готовы совершить это банальное действо: «броситься вперед, раскинуть руки и крепко-крепко обнять того, кого любишь больше всех на свете», но мы владеем собой настолько, чтобы из последних сил сдержаться. Вместо этого мы просто спешим навстречу, обнимаем друг друга и крепко-накрепко сжимаем в объятиях. И так, не двигаясь, мы стоим довольно долго.