Синдром Клинтона. Моральный ущерб - Макс Нарышкин

В машине они разговорились, и Куртеев почувствовал, что в голосе Истасова послышались дружеские нотки. Отстранившись от иллюзий, Тихон быстро сообразил, что причина не в сразу и навсегда возникшем единстве душ, а в вынужденном общении. Точно так же работают двое ненавидящих друг друга, но вынужденных общаться человека. Если, конечно, такое общение обещает наживу. Они — партнеры поневоле, более того, Истасов сейчас, когда кажется своим, вдвойне опасен и непредсказуем. Что у него на уме, знать нельзя. Над крупным, известным бизнесменом дамокловым мечом нависла опасность разоблачения и, как следствие, общественное порицание, унижение и, быть может, банкротство. Истасов сейчас при всей своей доброжелательности — каракурт в брачный период. Стоит Куртееву отвлечься, как сразу получит истекающее ядом жало в спину. А поэтому, слушая и размышляя над тем, что ему говорит Истасов, Тихон слышал в первую очередь то, что хотел бы сказать человек, желающий избежать неприятностей, а не человек, желающий ему помочь.

Первые минуты разговора свидетельствовали, что президент «Макарены», как и продюсер «Маунтайн», хочет сдать минимум, оставив при себе максимум. Они оба хотят, чтобы и овцы оказались целы, и волки сыты. Но чем дольше Тихон слушал Истасова, тем яснее понимал, что для сложившейся ситуации этот вариант непригоден. Кто-то обязательно должен быть съеден, а кто-то при этом насытиться. И Тихону очень не хотелось, чтобы они с Викой оказались не с последними. Куртеев принял игру Истасова спокойно, понимая, что при всем старании президента запутать его он останется внимателен. Куртеев уже понял, что прямого ответа на вопрос: «Где Вика?» — ему не добиться. Значит, нужно искать ответ между строк, меж звуками слов, нужно решать ребус о том, кто украл счетчик купюр, ища главное, отсекая мелочи из данностей.

— Давай договоримся, приятель, — угрюмо предложил Борис Борисович. — Предположим… Чисто гипотетически, я не знаю, где твоя Вика. Ну, предположить-то можно?

— Можно, — согласился Куртеев, встречая уже знакомое желание сдать тему не прямо, чтобы потом никто не смог обвинить Истасова в том, что сдал он, а не другой. Истасов ищет окружные пути, чтобы подставить другого. Конфликтологу Тихону этот прием был хорошо знаком. Но для него не имело значения, кто сдаст — Истасов или другой. Средства его не интересовали, он видел цель. — Если так и если след твоей Вики привел тебя в «Макарену», но я о Вике ничего не знаю, то стоит, верно, предположить, опять же гипотетически, что знает кто-то другой в «Макарене». Нельзя такое со счетов сбрасывать?

— Нельзя.

— Все, взяли за тему, — кивнул Борис Борисович. — Значит, след нужно искать в моем офисе. Но мы не можем зайти в офис и сказать: «А ну-ка, расскажите кто-нибудь о Вике». Нас проигнорируют, более того, мы нарвемся на дезу.

— Когда ваша жена вас разорит, вы без труда устроитесь на работу конфликтологом, — заверил Куртеев.

— Типун тебе на язык. Однако продолжим. Нам нужна информация из подпола. Кто-то что-то видел, или кто-то Вику видел. Неважно, кто что об этом думает. Главное — след. Я закурю?.. Спасибо… Зачем ты окна блокируешь? А, я не туда жму… Так вот, слухи. Слухи в офисе — источник почти что заслуживающий доверия. Недостоверная информация может нанести большой вред бизнесу, ты знаешь… Однако из говорильни можно извлечь массу выгоды. «Виноградная лоза» есть в каждой корпорации, и отмахиваться от нее как от системы неформальных коммуникаций нельзя, ибо это и есть система. — Истасов пыхнул дымком, и Куртеев машинально отметил, что в офисе босс «Макарены» курит «Мальборо», а за пределами офиса — сигариллы. — В отличие от системы формальной, в которой сообщения последовательно передаются сверху вниз, вектор «лозы» может быть направлен куда угодно. При этом по степени информативной правдивости в корпоративной культуре «лоза», то есть сплетничество, не уступает развешанным на досках объявлений листкам. К примеру, консультант, при помощи слухов я получаю примерно столько же информации, сколько через официальные каналы. При этом объявляю большинство слухов вредными и стараюсь немедленно их опровергнуть.