Любовь в каждой строчке - Кэт Кроули

– Покупатели есть. Но, мне кажется, твои родители пока не могут договориться.

– Цена низкая? – спрашиваю я, подбирая буквы для нового слова.

– Точно не знаю. Думаю, папа не хочет связываться с застройщиками.

– Да и мама таким людям магазин не продаст, – уверенно говорю я, но тут появляются покупатели, и я отрываюсь от «Скрэббла».

Фредерик и Фрида продолжают играть друг против друга. К тому времени, как я закончил с покупателями, они ушли в сад. За прилавком сидела Лола. Я не видел ее с тех пор, как в воскресенье утром отвез домой. Она почти ничего не рассказывала о вечере субботы – была с похмелья. Знаю только, что они с Хироко поссорились. Наверное, перед тем как попросить Хироко остаться, Лола выдала монолог в стиле «ты ломаешь мне жизнь и без меня ничего не добьешься».

– Ты с ней говорила после этого? – спрашиваю я.

Лола мотает головой:

– Знаю, ты на ее стороне. Если бы это касалось не меня, тогда и я была бы на ее стороне. Она считает, я думаю только о музыке. Упрекает, что я ни разу не подумала о ней… Я и правда забочусь только о The Hollows. Я даже в университет не стала поступать, а если бы Хироко мне сказала, что уедет, я, может, пошла бы учиться.

– Ты же никогда не хотела учиться музыке в университете, – напоминаю я. Всю жизнь Лола мечтала исполнять свои песни. – Так у вас будет последний концерт четырнадцатого февраля?

– Не знаю, захочет ли Хироко выступать.

Пытаюсь отвлечь Лолу от проблем с Хироко и рассказываю о своих.

– Ты знаешь, что Рэйчел меня поцеловала?

– Нет! – Лола едва не подпрыгивает на месте.

– Ты ничего не видела в субботу?

– Я вообще плохо помню тот вечер. Почему Рэйчел мне ничего не сказала?

Хороший вопрос. Скорее всего, Рэйчел просто равнодушна ко мне и ей не о чем было рассказывать Лоле. Смотрю, как Рэйчел работает, и очень хочу снова ее поцеловать.

– Она объяснила, что хочет помочь мне – заставить Эми ревновать.

– Ага! А ты, дурак, поверил. Да ты ей нравишься!

Облачный атлас

Дэвид Митчелл

Письма оставлены между с. 6 и 7

10 февраля 2016 года

Дорогая Рэйчел!

Думаю, я недостаточно поблагодарил тебя за поцелуй. Это била приятная помощь.

Продолжаю искать в интернете Дерека Уолкотта для Фредерика. Заказал пару экземпляров, но, скорее всего, напрасно. Я сейчас читаю сборник пьес Теннесси Уильямса. Вчера закончил «Трамвай "Желание"». Очень чувственная и печальная история. Мне теперь кажется, что любовь может развалиться буквально на глазах, при этом желание как было, так и есть. Впрочем, тебя ведь все это не интересует, твои чувства мертвы, как ты однажды сказала. Но знаешь, я думаю, это не так. Ты пытаешься избавиться от эмоций, чтобы не думать о Кэле. Ведь поэтому ты еще никому не сказала о его смерти?

Генри

Дорогой Генри!

Мне кажется, я выразилась неправильно: не все мои чувства умерли.

Не знаю, почему я никому, кроме тебя, не сказала о Кэле. Точно не для того, чтобы не думать о нем. Вот сейчас я прокручиваю в голове последнюю неделю перед его смертью. Мы сидели на пляже. Съели рыбу с картошкой фри и облизывали соленые пальцы. Вдруг прилетела огромная птица и села прямо напротив Кэла. Он протянул ей последний кусочек картошки, но она не взяла. Смотрела на него в упор – не так, как обычные птицы. Мне не понравился ее взгляд, не понравилось, что она летит за нами серой тенью. Когда мы пришли домой, она была уже там.

Мама обожает птиц – просто настоящий орнитолог-любитель. Она выбежала на улицу с книгами, пытаясь выяснить, что это за вид. Рассматривала глаза, клюв и когти, но безуспешно. Крылья ее светились в темноте, будто жемчужины, отливая то голубым, то зеленым.

Накануне смерти Кэла я видела, как во дворе он гладит ее пальцем по грудке, а она даже не шевелилась. Брат пошел к берегу, и было что-то необычное в его тени на траве, в летящей над ним птице. Казалось, Кэл тонет в голубых и фиолетовых красках ночи. Теперь, вспоминая это, я во всем вижу знаки, предвестники смерти. Но тогда я не обращала на них внимания.

Может быть, будущее намеками готовит нас к печальным событиям, чтобы скорбь нас потом не убила.

Рэйчел

Дорогая Рэйчел!

Я в отличие от тебя суеверен. Но я не верю, что будущее подает нам знаки. Я думаю, оглядываясь, ми видим прошлое сквозь призму настоящего. Вот как ты сейчас. Может быть, лучше смотреть вперед?

Генри

После ужина я пишу Рэйчел эсэмэс – хочу узнать, все ли у нее в порядке. Сегодняшние письма были очень важными. Я бы позвонил, как в старые времена, но уже слишком поздно. Наверняка Роуз спит и услышит звонок через тонкие стены.

Я: Чем занимаешься?

Рэйчел: Дочитываю «Облачный атлас». Хорошая книга, но я не все поняла.

Я: Не ты одна.

Рэйчел: Все-таки это роман. Повести связаны между собой. У всех героев – родинка в форме кометы. Кто-то здесь оставил запись о переселении душ. Ты в это веришь?

Я: Что значит переселение?

Рэйчел: Переход души после смерти в другое тело.

Я: Не знаю. А ты?

Рэйчел: Нет, но это интересная теория.

Я: У тебя всегда все определенно. Каково это?

Рэйчел: Ты тоже уверен в некоторых вещах: в чувствах к Эми, в продаже магазина.

Я: Продажа – это просто выгодно.

Вместо очередного сообщения Рэйчел звонит и, не здороваясь, продолжает разговор:

– Генри, это важно. Просто представь, что «Книжного зова» больше нет. И ты каждое утро идешь на работу. На обычную работу – с девяти до пяти. Там нет ни Фредерика, ни Фриды. Нет Джордж, Мартина, Майкла, книг.

– Ну?

– Как ты себе это представляешь?

– Я сижу за столом, печатаю.

– Что печатаешь?

– Письмо тебе.

– Нельзя! На обычной работе нельзя заниматься своими делами. Теперь представь, что у тебя неплохая зарплата. Дома ждет Эми. Ты живешь в квартире, спишь на нормальной кровати.

Я прекращаю фантазировать.

– Рэйчел, я знаю, без магазина будет плохо. Но он не вечен. С будущим не поспоришь.

– Будущее пока не настало.