Любовь в каждой строчке - Кэт Кроули

– Значит, ты считаешь, что всем управляет случай?

– Я в этом убежден.

– Хотелось бы верить. Ведь если не списывать все на случайность, Кэл всегда должен был умереть именно в тот день, и ему при рождении было уготовано печальное будущее.

Крепче меня обняв, Генри говорит, что в поисках ответов люди могут сойти с ума. Вспоминает «Вавилонскую библиотеку» Борхеса. Там как раз о тех, кто ищет книгу с ответами на все вопросы.

– И что? – спрашиваю я. – Нашли?

– Некоторых ответов не существует, ты же знаешь.

Я рассказываю Генри о последних днях Кэла и объясняю, почему чувствую себя жестоко обманутой. Дни перед его смертью были прекрасны. Свет был другим – молочно-золотым. Мы с ним больше, чем обычно, говорили о будущем.

Помню, однажды ночью он пришел в мою комнату. Попросил идти тихо и поманил меня за собой. Мы пошли к воде и, гуляя вдоль кромки, увидели серебристую рыбину, слишком большую для мелководья. Мы отогнали ее на глубину. Бархатный темно-голубой цвет с серебристым отливом кажется мне теперь неправдоподобным, но рыба была именно такой. Наверное, так появились рыбки из сна, выплыли из глубин моей памяти.

В тот день Кэл рассказал мне, что в последнее время не может спать – мечтает увидеть полярный день и полярную ночь, солнце за линией горизонта. В час или в два пополудни наблюдать, как свет отражается от моря и от снега, когда все окутано голубым светом. Мы обсудили все детали нашего кругосветного путешествия, все места, где мечтали побывать: Аляску, Мексиканский залив, Малайзию, Японию, Антарктиду. Это несправедливо: за месяц до смерти Кэл так много думал о жизни.

– Я не знаю, как с тобой об этом разговаривать, – отвечает Генри, – потому что никогда не был на твоем месте. Но когда-нибудь буду, это неизбежно. А пока мне кажется, что ты смотришь на ситуацию с неверной стороны.

Он объясняет мне, что Кэлу, возможно, повезло: его последние дни были полны золотистого света.

– Не думаю, что Вселенная его одурачила. Наоборот.

– Это не очень научно, – мягко возражаю я.

– Иногда науки недостаточно, и тогда нужна поэзия.

И в этот самый момент я снова влюбляюсь в Генри.

Гордость и предубеждение и зомби

Джейн Остин и Сет Грэм-Смит

Письма оставлены между с. 44 и 45

2 января 2015 года

Дорогая Джордж!

С Новым годом! Как отметила? Я провел ночь на пляже, смотрел с сестрой фейерверк. Мы составили списки новогодних обещаний самим себе (одно из моих секретных – попробовать признаться тебе, кто я). Я сказал сестре, что хотел бы встречаться с девушкой, и это правда. Но только если эта девушка – ты. Знаю, что ты не согласишься, пока не узнаешь, кто я. Больше всего я боюсь, что мое признание тебя разочарует и ты перестанешь мне писать. Или будешь смеяться.

Надо поскорее тебе сказать, потому что мой друг переезжает в другой город, а это он оставляет мои письма и забирает твои. Я переехал недавно, но тебе не сказал, иначе бы ты догадалась, кто я.

А вот у сестры есть бойфренд. В новом году она хочет получить удостоверение дайвера более высокого уровня. Я, кстати, тоже собираюсь. Видел фото подводных ущелий в Калифорнии, там, в кромешной тьме, живут светящиеся существа, исследователь Уильям Биби описывает глубины как космос, и, наверное, поэтому я так хочу туда попасть. Там очень красиво – представь плывущий в темноте свет. Пифей (скоро подпишусь своим именем)

Дорогой Пифей!

Я бы хотела узнать, кто ты, – не думаю, что твоя личность меня разочарует. Я люблю получать твои письма. Я жду их.

Я бы хотела стать твоей девушкой. Но боюсь, когда мы встретимся, я тебе не понравлюсь.

Джордж

Дорогая Джордж!

Ты мне не понравишься? Такого. Не может. Быть.

Нифей