Звездный билет - Василий Аксенов

В бригаде были русские и эстонцы. Бригадир, типичный эстонецв типично эстонской шапке, показал мне, что делать, и я стал это делать. Яподавал кирпичи на ленту транспортера. Сложнейший трудовой процесс! Берешь двакирпича, кладешь их на ленту, снова берешь два кирпича и опять кладешь их наленту. Кирпичи торжественно плывут вверх и там превращаются в стену. Мы строимферму для лисиц. Берешь два кирпича, кладешь на ленту. Берешь два кирпича,кладешь на ленту. Придумали же люди эту дьявольскую штуку – ленточныйтранспортер. Он не ждет. Берешь два кирпича, кладешь их на ленту.

Берешь два кирпича, кладешь их на ленту. Внизу кирпичейстановится все меньше, а стена чуть повыше. Для вас, лисички. Для вас, дамочки.Берешь два кирпича, кладешь на ленту. Берешь два кирпича, кладешь на ленту.

Неподалеку какой-то детина вяло ковыряет ломом старую стену.Ее надо снести, чтобы очистить место. Детина осторожен, боится падающихобломков.

После перекура я попросил бригадира поменять нас местами стем детиной.

Он предупредил, что это очень трудно – ломать такиестены, но я сказал:

– Ничего, это по мне.

Детина, видимо, очень доволен. Он берет два кирпича и кладетих на ленту, берет еще пару и кладет на ленту. И я доволен. Я бью ломом встарую стену, чертовски крепкую стену. Молочу по кирпичам и между ними, Раз,раз, два и три! Р-раз! Я бью в стену, стоя на месте и с разбега, как в своеговекового врага. Я остервенел и бью, бью, бью. С грохотом падает и рассыпаетсяогромный кусок стены. Подходит бригадир. Он не понимает, что со мной.

А я бью ломом в старую стену, которая никому не нужна.

Бью ломом в старую стену!

Бью ломом!

Бью!

Может быть, вот оно – бить ломом в старые стены? В тестены, в которых нет никакого смысла? Бить, бить и вставать над их прахом? Ломна плечо и дальше, искать по всему миру старые стены, могучие и трухлявые иникому не нужные? Лупить по ним изо всех сил? Это не то, что класть кирпичи набесконечную ленту.

Весело в прахе и пыли с ломом шагать на плече.

Расчищать те места на земле, где стоят забытые старые стены.

К концу рабочего дня я сломал всю стену до основания. Ястоял на груде битого кирпича и курил. Рядом в сумерках белела новая стена. Яподумал, что завтра будет веселее класть кирпичи на ленту. Сам не понимаю,почему, но я так подумал.

***

Наконец пришли сейнеры. Нас освободили от подсобных работ, имы помчались на третий причал. На причале уже околачивалось много народу. Здесьбыл председатель колхоза, его заместитель и старший капитан колхозной флотилиистарикашка Кууль. Незнакомые нам здоровенные ребята уже бродили по палубамсейнеров, На причале вертелись девчонкии в комбинезонах. Две-три из нихопределенно заслуживали внимания. Я сказал об этом Юрке и Алику. Онисогласились, но посмотрели на меня как-то странно. Чудаки, неужели они думают,что я всю жизнь буду сохнуть по Галке? Я ведь не Пьеро какой-нибудь, я человеквполне современный.

Галдеж на причале стоял страшный. Мы присели на ящикенемного в стороне от публики, закурили и стали посматривать. Море было веселое.Бугристое, холмистое, местами черное, местами зеленое. Все было в движении:тучи двигались в Финляндию, сейнеры покачивались в маслянистой воде, на мачтахтекли флаги, недалеко от берега шкодничала орда чаек, старикашка Кууль бегал отсейнера к сейнеру и махал руками, девчонки то сбивались в кучу, то разбегалисьв разные стороны. В общем, было весело.

Мне стало так весело, как не было весело уже давно. Я оченьобрадовался, потому что, когда мне весело, я обо всем забываю и не думаю о том,что еще будет когда-то.

Алик прочитал стихи Маяковского:

Идут, посвистывая,

Отчаянные из отчаянных.

Сзади тюрьма,

Впереди – ни рубля…

Арабы, французы, испанцы и датчане

Лезли по трапам

Коломбова корабля.

Все-таки это очень здорово – к месту и не к местувспоминать стихи. Я обязательно буду теперь запоминать как можно больше стихов.

Юрка сказал:

– Хорошо бы нам попасть на одну коробочку.

Так он и сказал: «коробочку». Старый морской волк Ю. Попов.

Мне стало совсем весело, когда я вдруг увидел железноготоварища Баулина. Он был в синем заграничном плаще, в фуражке с крабом. Незнаю, почему мне стало еще веселее, когда я его увидел. Вообще-то я не оченьлюблю таких, как он, железных товарищей. Я сказал ребятам:

– Смотрите, сам адмирал Баулин. Юрка закричал:

– Эй, Баулин! Игорь!

Баулин довольно равнодушно помахал нам рукой. Потом мыувидели, что весь генералитет смотрит на нас. Старикашка Кууль ласково поманилнас к себе. У него был такой вид, словно он хочет рассказать нам сказку. Мыподошли. Юрка шел враскачку, засунув руки в карманы. Заместитель председателясказал:

– Значит, это наши молодые рыбаки. Председатель сказал:

– Товарищи молодые рыбаки, на вас возлагается задача…

Вот излагает! Не говорит, а пишет. Все, как в газетах:«Председатель колхоза, кряжистый, сильный, строго, но со скрытой смешинкойпосмотрел на молодых рыбаков и просто сказал: товарищи молодые рыбаки, на васвозлагается задача…»

Оказалось, что на нас возлагается задача заново покраситьборта и рубку «СТБ-1788». Два других сейнера выглядели, как новенькие, а«СТБ-1788» был весь обшарпан и ободран, как будто участвовал в абордажных боях.И на нас, стало быть, возлагалась задача его покрасить.

– А плавать-то мы будем? – спросил я.

Старикашка Кууль ласково покивал. Дескать, будет вам ибелка, будет и свисток. Заместитель председателя крикнул:

– Баулин! Подошел Игорь.

– Денисов, это ваш капитан. Будете плавать с ним на«СТБ-1788».

– Мне повезло, – сказал Игорь и усмехнулся.

Сколько сарказма! Боже, сколько сарказма! Он думает, что мнеулыбается плавать на судне с роботом вместо капитана. У людей капитаны каккапитаны, – белобрысые, огромные, добродушные. Переминаются с ноги наногу. А мне опять не повезло, на этот раз с капитаном.

Потом все командование ушло с причала. Ушли и ребята ссейнеров.

Остались только мы трое да еще двое эстонских парнишек.Остались также и девчонки. Они сели на доски и стали привязывать к сетямкакие-то стеклянные шары. Я подошел к девчонкам и сказал тем двум-трем,заслуживающим внимания: