Путин Инкорпорейтед - Максим Калашников

Отдельный разговор о заработках «небожителей». Начальников управлений и к ним приравненных чиновников. На этом уровне вся низовая «мелочевка» отпадает. На этом уровне решаются вопросы ценой в сотни миллионов долларов, здесь распределяются и делятся бюджеты, награды, высокие должности и звания. Здесь решается — быть или не быть.

Взять, например, экспертное управление. Без визы его начальника ни один документ просто не ляжет на стол президенту, ни одно решение не состоится без его подписи. В деловых кругах цена подписи такого ранга начинается от полумиллиона долларов. Или управление по кадровым вопросам и государственным наградам. За подпись его начальника на кадровом решении очень многие готовы выложить от ста тысяч долларов.

Жаль, что Президент Путин сидит вдалеке от своей администрации. Я бы очень ему посоветовал пройтись по ее коридорам в день перед любым большим государственным праздником. Он был бы удивлен, увидев, как перед некоторыми приемными выстраиваются буквально очереди всякого рода «дарителей» и «подносителей». Все, разумеется, «от чистого сердца», как напоминание о преданности и верности…

Если вы меня спросите, на ком же тогда страна держится, почему весь этот бардак еще хоть как-то функционирует, я вам открою тайну. Вся Россия держится на делопроизводителях. Это единственные люди, которые в администрации нашего президента по-настоящему работают. Секретари, курьеры, делопроизводители, архивисты — милые, пожилые люди, которые всю жизнь отдали работе в этих стенах, для кого этот «муравейник» священен и ради которого они живут. Большинству далеко за пятьдесят, а многим и за шестьдесят… Они — живые учебники истории страны. Горбачев, Ельцин — это «новое время», а они помнят, как по этим коридорам ходили Хрущев и Аджубей, Кириленко и Пельше. Они помнят привычки Суслова и Подгорного.

Бюрократический механизм администрации работает, как часы. Приходные, исходящие, «сопроводиловки», письма, ответы, приказы и на всем лежит печать той особой государственной культуры, которая бывает только в очень «старых» конторах, где десятками лет выстраивались традиции и законы делопроизводства, где вырабатывался стиль работы с бумагой, с документом. Если бумага должна быть готова к утру, то до ночи в кабинете какого-нибудь Петра Петровича шестидесяти пяти лет будет гореть свет, но к девяти утра на столе начальника будет лежать в папке безукоризненно выполненный, выверенный документ. Если надо найти записку из двух строк, которая была подана каким-нибудь чиновником десять лет назад по самому незначительному поводу — можно не сомневаться в том, что пожилая женщина, работница архива, найдет ее в самое короткое время и предоставит вам. Любое письмо, любой приказ или запрос будет надлежаще оформлен и точно в срок ляжет на стол получателю.

Находящийся на самом «дне» бюрократической иерархии, этот, как его презрительно именуют в бумагах — «обслуживающий персонал», на самом деле и является тем самым «государственным механизмом», который тащит вперед через время телегу российской государственности.

Вживую Президента России я видел всего два раза. Первый раз на приеме в Кремле он прошел буквально в двух метрах от меня. Это было всего через пару месяцев после моего прихода в администрацию. Меня окатила волна робости и восторга. Он! Рядом!..

Второй раз я увидел Путина в ходе одного из предвыборных мероприятий. Меня удивило то, какой он маленький и хрупкий. А еще заворожил его взгляд — буквально просвечивающий до дна. И тогда я долго думал — это его собственный взгляд или этому учили в КГБ?..

А на портретах я его видел за эти годы тысячи раз. Во всех позах и ракурсах. На стенах, на столах, на полках. Под ним живут, работают, делят деньги, жрут друг друга, интригуют и клянутся. Под ним пьют и пляшут, спят и делают производственную гимнастику. Он вездесущ…

Когда я покидал свой кабинет, я подмигнул Президенту на стене. «Спасибо, Владимир Владимирович, вы хорошо на меня поработали. Бог даст — сочтемся!»…»

Так что и здесь налицо организационное бессилие режима. Рыба, как говорится, гниет с головы. С таким разложившимся, пораженным «склерозом» коррупции и лишенным великой цели «мозгом» далеко не уедешь. А на финише — позорный провал.