Зеркало наших печалей - Пьер Леметр

Он поправил очки и продолжил:

– Ведь теперь, когда маршал Петен^[46] стал государственным министром и вице-президентом совета, генерал Вейган^[47] должен возглавить Штаб национальной обороны и взять в свои руки командование всеми театрами военных операций. Верденский лев и ученик Фоша встали к рулю. Франция облегченно вздохнула: к олимпийскому спокойствию и силе характера первого добавились опыт и врожденное командное чутье второго. Никто больше не сомневается, что человек, который во время подписания Компьенского перемирия зачитывал немцам его условия, через несколько недель снова выступит в этой роли.

Мсье де Варамбон стоял в глубине зала и, уподобившись статуе Командора, дважды в день слушал выступление Дезире: он пытался проникнуть в тайну невесть откуда взявшегося молодого человека, чья биография по-прежнему оставалась тайной.

Прослушав детальное описание французских позиций на разных участках фронта – немецкое наступление «повсюду сдержали!» – каждый присутствующий в зале лишний раз восхитился виртуозностью Дезире Миго, но один журналист все-таки осмелился задать вопрос не о назначении генерала Вейгана, а об отстранении его предшественника генерала Гамелена, о чем не было сказано ни слова.

– Безусловная уверенность в победе передана из рук в руки, как боевое знамя, только и всего. Генерал Гамелен превратил французскую армию в непробиваемую стену, генерал Вейган станет двигать эту стену, пока загнанный в тупик враг не будет раздавлен. Два человека, оба герои, проявляют железную волю и обладают тремя качествами, необходимыми военному вождю, – умением командовать, предвидеть и организовывать. «Каждая часть, не имеющая возможности перейти в наступление, должна стоять насмерть и не уступить врагу ни пяди родной земли, которую они призваны защищать». Этот категорический приказ генерала Гамелена будет исполняться его преемником. Мы покажем Германии, что умеем творить чудеса.

Мсье де Варамбон, как и все окружающие, был в восторге, но уважение к другому человеку всегда трансформировалось у него в зависть. Сначала он осаждал заместителя директора вопросами касательно его молодого протеже, но ситуация на фронте ухудшалась, необходимость найти правильные, успокаивающие слова в момент, когда плохие новости поступали, как из Гравелота^[48], сделала Дезире необходимым, то есть неприкосновенным.

Назначение Петена и Вейгана лишь на короткий момент успокоило общественность. Никто не сомневался, что французские солдаты жертвуют телом и душой, чтобы защитить Родину, но все видели, что немцы продвигаются вперед и их стратегия охвата^[49] близка к успешному завершению.

Они открыли бельгийский фронт, заманили туда французскую армию, прошли через Арденны и в результате ложного маневра, который войдет в анналы военной истории, готовились отогнать французов и их союзников к Ла-Маншу в районе Дюнкерка.

Попробуйте поднимите моральный дух народа в подобных обстоятельствах…

Официоз повторял на все лады, что союзные части не отступают, а передислоцируются, но все обозреватели понимали, какое впечатление произвел на обывателей захват немцами Амьена, а следом за ним и Арраса. Требовался весь талант Дезире Миго, чтобы сгладить впечатление от скорого унизительного поражения. Этим ежедневно занимались «Хроники господина Дюпона» на Радио-Париж.

– Добрый вечер всем. Мадам В. из Бордо спрашивает меня: «Почему французская армия встречает чуть более сильный отпор, чем предполагалось, и пока не может остановить немецкое вторжение?» – (Музыкальная отбивка.) – Истинный виновник наших трудностей – пятая колонна, присутствующие на нашей земле замаскированные вражеские агенты, которым поставлена единственная задача: подорвать боеспособность нашей доблестной армии. Известно ли вам, что Германия недавно высадила на севере Франции порядка пятидесяти девушек (менее заметных, чем агенты-мужчины), чтобы они подавали сигналы с помощью зеркал и дыма, как делают индейцы? Их арестовали, но вред был причинен. Нам известно, что завербованные крестьяне располагают своих коров на полях таким образом, чтобы указать путь немецким солдатам. Наших офицеров поразили собаки, которых предатели научили лаять по системе Морзе! Неделю назад был сбит самолет с яйцами саранчи. Их собирались сбросить на поля, чтобы насекомые пожрали урожай! Пятая колонна, состоящая из коммунистов, проникла в почтовое министерство, они уничтожают письма, деморализуя французов. Уважаемая мадам В., на заводах имеет место саботаж, и это тоже дело рук пятой колонны – злейшего врага Франции.

Трудно сказать, насколько эффективно подобная «хроника» утешала французов. Но все были благодарны Дезире за патриотические усилия.

Господин де Варамбон тратил все свое время, проверяя каждую строчку единственного имевшегося в его распоряжении документа, короткого резюме Дезире, которое молодой человек предоставил в распоряжение заместителя директора при поступлении на службу.

– Взгляните! Здесь сказано: «В тысяча девятьсот тридцать третьем году учился в лицее во Флёрине, департамент Уаза». Вам не кажется странным, что молодой человек был учеником французского лицея, чьи архивы сгорели в девятьсот тридцать седьмом?

– Думаете, он его поджег?

– Конечно нет! Но огонь сделал биографию Дезире Миго не поддающейся проверке.

– «Не поддающаяся проверке» – не значит «фальшивая».

– Читайте дальше: «Личный секретарь господина д’Орсана, члена Академии наук…» Д’Орсан умер в прошлом году, все его родственники живут в Америке, где хранятся бумаги, неизвестно!..

Заместителю директора совокупность элементов, состоящая из «отсутствующей» информации, казалась неубедительной.

– Чего вы от него хотите, в конце-то концов?!

Препятствия еще сильнее завели де Варамбона, и он, как многие маньяки, почти забыл, зачем занялся Дезире.