Кто все расскажет - Чак Паланик

Труд моей жизни закончен.

В последний раз мы открываем дверь усыпальницы под собором, куда одинокая леди с вуалью на голове вносит ещё один металлический сосуд. Ставит урну рядом с прахом Терренса Терри, Оливера «Ред» Дрейка, эск., и Казановы. А затем, подняв чёрное кружево, обнажает лицо.

Эта женщина в траурном одеянии — я сама, Хэйзи Куган. Одна, без сопровождения.

Мисс Кэти принадлежала мне. Я изобретала её, причём постоянно. И в итоге спасла.

Зажигаю свечу, открываю шампанское. Наполняю игристым напитком пыльный, молочно-мутный, затянутый паутиной стакан.

Да, это любовь. Я спасла ту, какой она была в прошлом и кем станет в будущем. Кэтрин Кентон не суждено превратиться в забывчивую каргу, доживающую свои дни в благотворительной больничной палате. Ни в одном таблоиде не появится снимок беспомощной дряхлой старухи — вроде тех фотографий, что унижали достоинство Бетт Дэвис и Джоан Кроуфорд. Кэтрин Кентон не впадёт в буйное безумие подобно Вивьен Ли, Джин Тирни, Рите Хейворт или Фрэнсис Фармер. Её кончина вызовет горячее сочувствие. Она не растворит свой разум в наркотиках, не докатится до беспорядочных связей с юнцами, как Джуди Гарленд. Мою мисс Кэти не обнаружат однажды в уборной мотеля.

Ей не грозит унылое угасание, похожее на остановку ржавого механизма. О нет, легендарная звезда требовала эпического финала. Чего-нибудь славного, пафосного. Теперь её никогда не забудут. Это мой подарок.

Эффектный уход со сцены после прекрасно сыгранного третьего акта.

Поднимая бокал, я произношу:

— Gesundheit^[32].

И, выпив, наливаю себе ещё.

Прошу вас, позвольте мне устранить всякие сомнения. Уэбстер Карлтон Уэстворд Третий и в самом деле её обожал. С той самой минуты, когда их глаза повстречались поверх стола на давно минувшем торжественном ужине. Молодой человек не писал ни слова из книги «Слуга любви», хотя рукопись и лежала в его багаже. Все эти главы — моя работа. Я отпечатала их и спрятала под его рубашками, где мисс Кэти, раздираемая любовью и страхом, попросту не могла их не обнаружить. Оставалось лишь подождать, пока она перешлёт запечатанную копию адвокату или агенту, чтобы потом с удобством свалить вину на Уэбстера.

Вы уж простите меня за бахвальство, но это и вправду был идеальный замысел.

Глазам полицейских предстало живописное зрелище. Мисс Кэти застрелена из пистолета, на котором ещё сомкнуты пальцы Уэбстера. Очень похоже, что в будуаре, среди цветов и свечей, произошла жестокая драка. Неудавшаяся попытка ограбления. Рядом лежит мёртвый мистер Ясные карие очи, в чёрной лыжной маске. Убит из старого револьвера мисс Кэти, того заржавленного ствола, который она взяла в усыпальнице. Левая рука Уэбстера сжимает наволочку, переполненную чужой ворованной славой — посеребрёнными, позолоченными наградами и трофеями. Символические ключи от городов, расположенных где-то на Среднем Западе. Таблички с обозначением почётных степеней, вручённых мисс Кэти за то, что она нигде не училась. Если таким образом любовь способна пережить смерть, тогда считайте, что у этой истории, безусловно, хороший конец. Парень встречает девушку. Добивается девушки. А «долго и счастливо» или нет — какая разница?

В качестве сэмюел-голдвиновского штриха, неуместного, как финальный выстрел в «Грозовом перевале», позволим себе ещё один флешбэк. Совсем коротенький — исключительно чтобы показать, как я застрелила воркующих голубков прямо в спальне, а потом обставила сцену с очевидным намёком на неудавшееся проникновение со взломом, описанное в «Слуге любви». Любопытная развязка романа: я оказалась не лучшей подругой, не горничной, а злодейкой. Хэйзи Куган сыграла роль убийцы. В последний миг фиалковые глаза мисс Кэти озарились неожиданным пониманием: надо же, всё это время её дурачили.

Кадр постепенно, наплывом, меняется: мы возвращаемся в усыпальницу. Я поднимаю зеркало и отступаю на крестообразную метку, так, чтобы соединить наши лица — моё и подлинное мисс Кэти. Жизнь, запечатлённая в виде морщин и шрамов, все страдания и несправедливости, которые Кэтрин Кентон пришлось перенести, на минуту становятся и моими. Само зеркало прогибается под тяжестью ошибок и тайн актрисы.