Кто все расскажет - Чак Паланик

Наплыв — и мы медленно возвращаемся в настоящее время. Мизансцена следующая: день, кухня в особняке мисс Кэти. Вдоль задника расположились: электрическая плита, холодильник, дверь в переулок, а в ней — запылившееся окошко. Узкая лестница ведёт на второй этаж. На стекле в двери до сих пор можно различить сердце, процарапанное в день появления Казановы-щенка… много-много сцен тому назад.

На переднем плане — я. Восседаю на кухонном стуле, покрашенном в белый цвет. Скрещенные в лодыжках ноги лежат на крашеном белом столе. Руки переворачивают страницы очередного сценария, раскрытого на коленях. Сценария Лилиан Хеллман про Лилиан Хеллман, главная героиня — Лилиан Хеллман.

На верхней ступеньке показываются ноги мисс Кэти в розовых тапочках. Края розового халата подрагивают, обнажается гладко выбритое бедро. И вот уже появляются руки. Одна сжимает стопку бумаги, другая — чёрную тряпку. Лица ещё нет, но голос взывает:

— Хэйзи…

Голос почти кричит:

— Мне только что позвонили из ветеринарной клиники.

В тексте сценария Лилиан Хеллман мчится быстрее летящей пули. Она сильнее локомотива и может прыжком преодолевать высотные здания.

Застыв на пороге, мисс Кэти заявляет:

— Казанова умер не от конфет… — И бросает чёрную тряпку на кухонный стол.

Та остаётся валяться, превратившись в лицо с пустыми глазницами и разинутым ртом. Это лыжная маска наподобие той, что описана в книге «Слуга любви». Такая была на убийце якудза, когда он замахнулся заточенным пестиком для колки льда.

— Врач был очень любезен, — сообщает мисс Кэти. — Он сказал, что Казанова отравлен цианидом.

Как и многие в наши дни.

На следующей странице Лили Хеллман раздвигает волны Красного моря и воскрешает Лазаря из мёртвых.

— После этого, — продолжает мисс Кэти, — я позвонила Граучо Марксу. Он говорит, ты не приглашала его на похороны. — Её фиалковые глаза сверкают. — Как и Джоан Фонтейн, Стерлинга Хэйдена или Фрэнка Борзеджа. — Сладкозвучный голос набирает силу и громкость. — Ты пригласила лишь Уэбстера Карлтона Уэстворда Третьего.

Зажав отпечатанные листы в кулаке, мисс Кэти колотит по чёрной тряпке, так что кухонный стол подпрыгивает, и громко визжит:

— Я нашла эту маску — спрятанной — у тебя в комнате!

Неслыханное обвинение. По словам актрисы, я отравила её пекинеса, после чего пригласила ясноокого Уэбстера присоединиться к нам в усыпальнице, чтобы он появился с цветами в тот день, когда мисс Кэти сильнее всего нуждалась в эмоциональной поддержке. В течение последующих месяцев, притворяясь, будто пытаюсь предостеречь её от нежелательной связи, на самом деле я, видите ли, помогала юноше и всячески содействовала его планам. Даже, дескать, подсказывала, когда и как лучше добиваться её расположения. А потом, вступив с Уэбстером в тайный сговор, нечаянно отравила Терри. Якобы мы вдвоём задумали покончить с ней.

Гав, га, ко-ко-ко… преступный умысел.

Хрю, иа, чирик… коварство.

Му, мяу, уи… самое мерзкое из предательств.

По сценарию Лили Хеллман сотворяет вино из воды. Исцеляет болящих и прокажённых. Превращает грязную солому в чистейшее золото.

Как только моя мисс Кэти замолкает, чтобы набрать в грудь воздуха, я прошу её не говорить больше глупостей. Конечно, она заблуждается. Мне и в голову не приходило сговориться с Уэбстером, чтобы убить её.

— Тогда объясни вот это! — Она протягивает отпечатанные листы.

По верхнему краю каждого из них — заголовок. «Парагон. Автобиография Кэтрин Кентон, лично продиктованная Хэйзи Куган».

Мисс Кэти трясёт головой:

— Я такого не сочиняла. И нашла это у тебя под матрацем…

История её жизни. Написанная от её имени. Кем-то ещё.

Перевернув титульный лист, Кэтрин Кентон поднимает на меня фиалковые глаза, вновь смотрит на рукопись и опять на меня. Розовый халатик подрагивает. Пустая лыжная маска пялится со стола в потолок.

— «Глава первая, — читает мисс Кэти. — Жизнь моя началась, в самом полном и настоящем смысле этого слова, в тот благословенный день, когда я впервые встретила свою закадычную подругу, Хэйзи Куган…»