Сделай погромче - Джо Мино

Итак, впервые я увидел Дори в пятницу вечером, где-то через месяц после того, как мама Майка сошла с ума. Майку в конце концов пришлось пойти подыскать себе работу, в «Дибартола пицца», забегаловке недалеко от его дома, и раньше одиннадцати он теперь как правило домой не возвращался. В тот вечер мне пришлось ускользнуть из дому через окно спальни на первом этаже, вскочить на велосипед, доехать до Майка и спуститься вниз по ступенькам в подвал. Громко играл Moonlight Drive, Doors, слышно было даже с улицы. Когда я спустился, там была она — высокая девчонка сидела на диване рядом с Майком и курила косяк, на ней была футболка «Iron Maiden», прежде, очевидно, черная, но теперь, от долгого ношения, серая и потертая. Дори была высокая и худая, длинные сальные каштановые волосы. Бля. Ни у одной моей знакомой девчонки не было челки, все они носили этот ебаный хвост. В смысле, бля. Еще у нее был этот засос на шее, одна ярко-красная отметина у основания. Для меня это означало, что она трахается напропалую, ну не знаю. Она сидела там, в подвале у Майка, и собачилась с этим чуваком, Ларри, с чудовищными угрями на лице, она орала на него за то, что он пролил пиво на ее ботинок, и Ларри, покорный из-за прыщавой рожи, только кивал и извинялся, вытирая мысок ее черного ботинка. Затем, по ошибке, Ларри со своими чудовищными угрями взглянул на нее, улыбнулся и сказал: «Прости, чувиха».

— Я что, выгляжу как чувиха, ты, уебище? — спросила она.

Уебище? Подумал я. Кто, интересно, вообще употребляет слово «уебище»?

Девушка твоей мечты, подсказало мне сердце. Внезапно, и я знаю, что это идиотизм, мне привиделось, будто во сне: Дори встает с дивана, приглаживая каштановые волосы, расстегивает грязные синие джинсы и, в общем, я знаю, это странно, но я представил, как появляется волшебный золотой венец, этот волшебный золотой венец просто появляется, когда она расстегивает джинсы, как распускающийся бутон, ну, и в общем, все. Я спустился по ступенькам, махнул Майку, поприветствовал Ларри с чудовищными угрями и уселся прямо напротив Дори.

— Привет, — сказала она, быстро помахав рукой. — Я Дори.

— Дори? — спросил я.

— Точно, — сказала она, закатывая глаза.

— Моя соседка, — сказал Майк, передавая мне косяк. — С детства.

— Круто, — сказал я, глубоко затягиваясь.

— Когда мы были маленькие, мы устанавливали водяную горку между нашими лужайками, — сказал Майк. — Хорошее было времечко, — добавил он, кивая сам себе.

— А теперь мне приходится все время работать, бля, — сказала Дори. — И никаких тебе горок.

— Правда? Где работаешь? — спросил я и не закашлялся, выдыхая дым.

— У отца в ресторане, «Докис».

Я передал ей косяк, и на секунду наши руки соприкоснулись, о, всего лишь на мгновение.

— Рыбный ресторан? На Кедзи? — спросил я. — Как давно ты там работаешь?

— С детства. В ночную смену.

— В ночную смену? Ты же ребенок.

— Мне семнадцать, — сказала она.

— Нет, как ты можешь работать в ночную смену? — спросил я.

— Папе нужна была помощь, видишь ли, ему операцию сделали, а больше никого нет, вот я и прихожу по ночам помогать ему. К тому же, — сказала она, — этот парень Кен, повар, угощает меня травкой.

— Это он тебе шею изуродовал? — спросил Майк, по-братски так спросил.

Она опустила взгляд, затем подняла бровь и сказала:

— Не твое собачье дело.

— Сколько ему лет? — снова спросил Майк.

— Отъебись, — сказала она. — Двадцать пять.

Я посмотрел на нее и понял, что втрескался так, что совсем даже не до смеха. Мне захотелось спросить ее прямо там, а не могла бы она, может быть, подумать о том, чтобы стать моей подружкой, и мы могли бы даже подождать с сексом до свадьбы, но вместо этого я спросил:

— Так тебе нравится Iron Maiden?

— Да, их старые песни, когда они еще про волшебников и эльфов пели и про все такое. Хотя вот еще «Потерянные годы» неплохая песня.

Я был, черт меня побери, впечатлен. Я взглянул на нее и решился задать самый сложный вопрос из всех, что можно задать девчонке, а именно:

— Эй, Дори, а какую самую первую пластинку в жизни ты купила?

— Честно? — спросила она.

— Ага, — сказал я.

— New Kids on the Block.

— Правда, что ли?

— Правда.

Это означало, что она не врушка и не старается выглядеть крутой, поскольку New Kids on the Block был первым альбомом любой известной мне девчонки, и вопрос был только в том, признавались они в этом или нет. Я был полностью, абсолютно шокирован.

— Эти парни были секси, черт возьми, — сказала Дори.

— Ага, — сказал я, неизвестно зачем с этим соглашаясь. — Однажды я записал себе какой-то их клип с MTV и пытался научиться танцевать, как они.

— Не пиздишь? — спросил Майк.

— Пизжу, — сказал я. — Чтобы попытаться произвести на нее впечатление.

— Мне кажется, это так сексуально, — сказала она, усмехаясь. — Хотела бы я, чтобы какой-нибудь чувак научился танцевать, как New Kids, ради меня.

— Я все еще могу, если хочешь, — сказал я.

— Я подумаю, — парировала она, улыбаясь мне едва заметной улыбкой.

— Дай мне знать, — сказал я.

— Непременно, — ответила она, и это был только наш разговор, только между нами. Она посмотрела на меня пристально и спросила:

— А ты разве не носишь очки?

— У меня линзы.

— Я тебя раньше постоянно видела в торговом центре, в «Замке Аладдина», — сказала она.

— Правда?

— Я там работала рядом, где футболки разрисовывают.

— Ух ты, — сказал я. — Я был там однажды и разрисовал себе футболку.

— И что ты написал на ней?

— «Бесшабашная юность», — сказал я. — Это название группы, которую я пытался создать.

— А что, неплохое название.

— Знаю, — сказал я. — Поэтому я и написал его на футболке. Чтоб никто не спер.

— Отличная идея.

— Знаю. У меня было еще штуки три, с разными надписями, ну если, знаешь, мне когда-нибудь удастся собрать группу.

Дори улыбнулась и прищурилась, указывая на меня сигаретой, но не говоря ни слова, и я в ответ наставил на нее указательный палец. Что-то происходило между нами, но Дори сказала:

— Ну, думаю, мне пора линять.

— Серьезно? — сказал Майк.

— Да, я завтра весь день работаю.

— Как жалко, — сказал я, и сердце застучало у меня в ушах.

— Да уж, — сказала она.