Фосфор - Свен Лагер

Фанни покусывает меня за руку, делая вид, что изо всех сил. Она смеется.

— Давай еще выпьем, — слишком громко говорит она мне на ухо. Ужас, не стоит ей так меня возбуждать. Я взлохмачиваю пятерней ей волосы, а она прислоняется ко мне, так что я чуть ли не падаю, и стонет:

— Еще! Еще вина.

— Вот, пей. — Я снова наполняю наши стаканы и вытряхиваю на стол пару сигарет. Фанни зажигает одну из них и выпускает дым изо рта.

— Такая у тебя сестричка? На тебя совсем не похожа.

— Благодарю.

— Наверняка она тебя всегда шлепала, а?

И мы начинаем хихикать. Твою мать, теперь у меня вино носом полезло. Нельзя одновременно пить и смеяться.

— Ну, все, хватит, — говорю я. — Все уже вином пропахло.

— Почему?

— Оно ударило мне в нос. Нет, моя сестра скорее напоминает засохший бутерброд. Однажды я видел, как она курит, и с тех пор мне все чудится в ней какая-то неряшливость, ну, понимаешь, в духе Ингеборга Бахманна.

— Она так курила? — И Фанни подносит сигарету к вытянутым губам.

— Нет, это было на вечеринке. Она сидела в углу, всем довольная, присосавшись к сигарете. Знаешь, так вечерами после работы курят уборщицы.

— Как курят в фильмах женщины, которых как раз бросают?

— Точно. Довольные мужики курят скорее военные сигареты, жестко, быстро, на скорую руку. А женщины-неудачницы со вздохами втягивают дым. Иногда я себя спрашиваю, курят ли люди, как в кино, или киношные персонажи подражают людям из жизни. В смысле, кто первым начал.

— Ну, конечно, люди.

— Видела бы ты пролетария, который живет под нами. Является вразвалку, изо рта бычок-самокрутка торчит, и дымом в глаза пыхает. Кем он себя возомнил, Жан-Полем Бельмондо? Или вон, шпана из музыкального кафе, те посасывают свои гангстерские сигареты и при этом лают друг на друга по-турецки так, что кажется, вот-вот кинутся друг на друга с ножами. А на самом деле они лишь обсуждают спорт и что сегодня ели на обед.

— А мы что делаем?

— Просто курим, безо всяких там заморочек, разве нет?

— Мы курим как Мадонна.

Я улыбаюсь Фанни. Она совсем не похожа на Мадонну. Мы пускаем дым друг другу в лицо и смотрим друг другу в глаза сквозь сизый туман.

— Сколько раз ты уже закидывалась Е-шками? — спрашиваю я Фанни.

— Дай сообразить. Думаю, дважды. Не понравилось.

— А почему?

И я открываю следующую бутылку. Снова хочу увидеть на лице Фанни синие разводы. Они уже порядком поблекли.

— Неприятно.

— Как это неприятно?

— В семь лет меня ударило током. Потом несколько дней все болело. Сами нервы болели. А с первой же Е-шкой все повторилось. Совсем мягко и жар, как от раны. Меня словно обжигало изнутри. Противное ощущение.

— И что потом?

— Дала уговорить себя на вторую, потому что якобы только во второй раз забирает по полной. Но вышло по-прежнему, или даже хуже. Просто не выношу эту дрянь. А у тебя как было?

— Я тоже не очень ее люблю. Сначала бьет по мозгам, а потом все идет по нарастающей. В первый раз у меня чуть ноги не отказали, а потом наступило долгое забытье. Пришлось сразу надраться, что тоже глупо, — надираться из-за неудачной Е-шки.

— А Микро? Думаешь, он и правда проглотил Е?

— Думаю, что да. Только вот ума не приложу, как Шону удалось ее в него впихнуть.