Зелень. Трава. Благодать - Шон Макбрайд

— Слушайте, перестаньте вы мне голову морочить, просто заплатите, и все, — говорю я отцу Томасу Альминде, OSFS, этому молодому приходскому священнику, который по отдельности общается со Стивеном и с Сесилией Тухи по поводу полнейшего расхерака, творящегося у нас в семье. Помимо того, что отец Альминде наставляет на путь истинный семейство Тухи, он также готовит церковных служек, лупцует детишек из младших классов, курит сигары, попивает «Уайлд Терки», водит телок к себе в комнату и еще любит разыгрывать из себя дурачка, когда дело доходит до денег, которые он мне должен за то, что я три дня в неделю по вечерам сижу на телефоне у него в доме приходского священника церкви Святого Игнатия. Жмот потому что.

Дом священника стоит рядом с церковью и представляет собой большое белое приземистое здание в колониальном стиле. Из парадной двери сразу попадаешь в длинный темный коридор, где стены сплошь увешаны красными коврами и портретами архиепископов. По обеим сторонам дверь в дверь идут кабинеты. Сразу за коридором — кухня, направо лестница наверх, налево дверь, ведущая в ризницу и дальше в церковь. В данный момент мы с отцом Альминде препираемся во втором справа, считая от входа, кабинете, как раз там, где я всегда сижу на телефоне. Кабинет, кстати, самый засранный из всех — и не кабинет вовсе, а попросту чулан: старый стол, железный стул, черно-белый телевизор, к нему антенна из алюминиевой фольги, три стены заставлены древними картотечными шкафами, на столе телефон на четыре линии, который не замолкает ни на секунду все то время, пока я вытрясаю из святого отца гребаную зарплату. Рядом со мной Гарри: стоит и боится. Бобби Джеймс ждет и боится на улице.

— Успокойся, — говорит мне отец Альминде. — Все я заплачу, как полагается. Сколько часов ты проработал на этой неделе? Шесть?

— Нет, десять, — поправляю его я.

— Подожди-ка, ты же у нас работаешь три дня в неделю по три часа.

— Так и есть, уже девять получается, святой отец. — Я начинаю выходить из себя. — Плюс еще час сверхурочно, когда вы уединились у себя наверху с миссис Маккьюн.

— Ах да, я и забыл, — задумчиво бормочет он. — У нее ко мне был один серьезный вопрос по тексту Библии.

— Кто бы спорил, святой отец, — говорю я ему. — Давайте резче уже.

— Ладно, положим, за десять часов я тебе должен пятнадцать баксов, верно?

— Нет, двадцать. Я получаю в час по два бакса, — уточняю я и показываю ему два пальца, сложив их буквой V.

— Два бакса в час? Да это же грабеж чистой воды, — улыбается отец Альминде мне в ответ. Волосы у него жиденькие и темные, зачесаны набок, лоб высокий и потому слегка затеняет лицо. Улыбка желтая и клыкастая, как у Гвен Флэггарт. Каждый раз, когда он разевает свое хайло, меня так и подмывает кинуть ему косточку. — Вот твои деньги, — говорит он и протягивает мне рваную, захватанную двадцатку.

— Спасибо. Что — так сложно было? — спрашиваю я у него.

— Если честно — то да. Что с вами, мистер Карран? Язык проглотили?

— Да, святой отец, — рапортует Гарри.

— А кто это там ждет снаружи — никак, Бобби Джеймс?

— Да, святой отец.

— Он тоже меня боится?

— Да, святой отец.

— Ну и слабаки, значит, оба, — заключает святой отец. — Не изволите ли ответить на звонок, мистер Тухи?

— Ни за что, — отрезаю я. — Мой рабочий день кончился.