Серебристый луч надежды - Мэтью Квик

Скотт раздает всем зеленые пластиковые стаканчики, мы наливаем себе «Йинлинг лагер», и вот я пью пиво со своим психотерапевтом. Побаиваюсь, что Клифф отчитает меня за употребление алкоголя, ведь я на лекарствах, но только зря волнуюсь.

— А откуда вы знаете друг друга? — спрашивает один из толстяков, и до меня доходит, что «вы» относится к Клиффу и ко мне.

— Он мой психотерапевт, — выдаю я прежде, чем успеваю придумать какую-нибудь ложь, взбудораженный тем, что пью пиво с Клиффом.

— И мы друзья, — быстро добавляет Клифф, изумляя меня, хотя мне радостно от его слов, а также оттого, что никто не комментирует тот факт, что я посещаю психотерапевта.

— А что это вы делаете? — спрашивает Джейк Клиффа.

Я оборачиваюсь и вижу, как десяток мужчин раскатывают огромные рулоны искусственной травы.

— Готовим поле для игры в кубб.

— Во что? — переспрашиваем мы хором.

— Пойдемте, покажу.

Вот так, пока вечером в понедельник мы пили пиво в ожидании футбольного матча, нас приобщили к куббу, или народной забаве шведских викингов, как выразился Клифф.

— С какой стати индийцам играть в игру, которую придумали шведские викинги? — интересуется один из толстяков.

— Ну как, это же весело! — невозмутимо парирует Клифф.

Индийцы охотно делятся с нами едой и обнаруживают хорошее знание «Иглз». Они объясняют правила кубба: надо сбивать деревянными битами куббы противника — столбики, установленные на чужой базовой линии. Свои сбитые столбики перебрасываются на поле соперника и ставятся там, где упали. Сказать по правде, я не очень хорошо разобрался, что и как надо делать, но понял, что игра заканчивается после того, как повалишь все столбики на поле противника, а потом собьешь «конунга» — самый высокий столбик в центре искусственной лужайки.

К моему удивлению, Клифф предлагает мне стать его партнером по команде. Весь день он показывает, в какие столбики целиться, и мы выигрываем много партий, а в перерывах поедаем индийские кебабы и попиваем из зеленых пластиковых стаканчиков наш «Йинлинг лагер» и индийский светлый эль «Азиатского десанта». Джейк, Скотт и толстяки прекрасно вписываются в компанию: индийцы сидят в нашем шатре, мы играем в кубб на их поле — и мне приходит в голову: для того чтобы такие разные люди поладили, всего-то и надо, что болеть за одну команду и немного пива.

Время от времени кто-нибудь из индийцев вскидывает руки и кричит:

— А-а-а-а-а!

И тогда все подхватывают, и от того, как мы в пятьдесят, не меньше, глоток скандируем название своей команды, можно оглохнуть.

Клифф бросает биты с убийственной точностью. Благодаря ему нам удается выигрывать у различных команд, и в результате мы побеждаем в турнире на деньги — я даже не знал, что мы в нем участвуем, пока не выиграли. Один из приятелей Клиффа протягивает мне пятьдесят долларов. Клифф говорит, что взнос за участие в турнире за меня заплатил Джейк, так что я пытаюсь отдать выигрыш брату, но он упирается. В конце концов я решаю взять на всех пива во время матча и перестаю спорить с Джейком о деньгах.

После захода солнца, когда уже почти пора идти на стадион, я отзываю Клиффа в сторонку.

— Это нормально? — спрашиваю я, когда мы оказываемся одни.

— Что — это? — По глазам я вижу, что он немного пьян.

— То, что мы тут выпиваем, играем вместе, точно мальчишки. И не паримся, как сказал бы мой друг Дэнни.

— А что такого?

— Ну, вы же все-таки мой психотерапевт.

Клифф с улыбкой поднимает коричневый пальчик:

— Помнишь, что я говорил? Когда я не сижу в своем кожаном кресле…

— Вы такой же болельщик «Иглз», как и я.

— Чертовски верно! — восклицает Клифф и хлопает меня по спине.

После матча я возвращаюсь в Нью-Джерси на автобусе «Азиатского десанта», и вместе с индийцами мы снова и снова распеваем «Вперед, орлы, вперед», потому что «Иглз» разгромили «Пэкерз» со счетом 31:9 в матче, который транслировался на всю страну. Перед домом меня высаживают сильно за полночь, однако смешной водитель по имени Ашвини жмет на клаксон, и вместо гудка раздается записанный на магнитофон дружный хор пятидесяти голосов:

— И! Г! Л! З! Иглз!

Они, наверное, всю округу перебудили, но я не могу удержаться от смеха, глядя вслед отъезжающему зеленому автобусу.

Отец еще не спит; он сидит в гостиной на диване и смотрит И-эс-пи-эн. Увидев меня, он ничего не говорит, но принимается громко петь: «Вперед, орлы, вперед, к победе прямиком…» Так что я пою гимн еще раз, вместе с отцом, а после того, как мы скандируем название команды, изображая собой каждую букву, он просто поворачивается и уходит спать, продолжая напевать себе под нос командный гимн. Папа так и не задал мне ни единого вопроса про то, как прошел день, — а день выдался исключительный, и это меньшее, что можно о нем сказать, даже несмотря на слабую игру Хэнка Баскетта — он принял всего два паса с двадцати семи ярдов и ни разу не добрался до зачетной зоны. Раздумываю, не выкинуть ли пустые пивные бутылки, однако припоминаю мамину просьбу не мешать ей разводить в доме грязь, пока отец не согласится на ее условия.

Спускаюсь в подвал и долго ворочаю штангу, гоня прочь мысли о Джейковой свадьбе, на которой меня не было: я все еще жалею об этом, несмотря на победу «Птичек». Нужно хорошенько попотеть, чтобы компенсировать выпитое пиво и съеденные индийские кебабы, так что я занимаюсь и занимаюсь.