Срединная Англия - Джонатан Коу

— Досадно, что мы ничего для купания не взяли, — сказал Эдам, глядя на море с насыпи над пляжем и прикрыв глаза ладонью от низких лучей заходившего солнца.

— Как раз об этом подумала, — сказала Софи, хотя отчасти была только рада, остро осознавая, до чего бледное у нее тело под легким летним платьем.

Они прошли еще немного по крутой, петлявшей тропе, которая привела их на каменную гряду высоко над пляжем. Даже эта прогулка была утомительна, и потому они нашли плоский камень рядом с тропой и с облегчением на него сели, благодарные, что по крайней мере легкий намек на морской ветер жару делал здесь чуть более сносной.

После долгого уютного молчания Софи сказала:

— Я начала читать книгу вашего отца.

— Да?

— Очень хорошая. Есть в ней что-то апдайковское.

— Некоторые так говорят. Ему Апдайк не нравится. — Эдам улыбнулся. — Но, во всяком случае, ему было бы приятно, что вы его не сравниваете с Джеймзом Болдуином. По правде говоря, мой отец — такой человек, какие умеют из любого комплимента сделать оскорбление. Я бы не сказал, что с ним легко.

— Вы близки с ним?

— Мы не виделись, — ответил Эдам, — года два или три. Они с мамой развелись некоторое время назад. К большому облегчению для нас с сестрой. Они все время ссорились. Было… сильно. — Старательно не глядя на Софи впрямую, он продолжил: — Вы, думается, из другой семьи происходите. Кажетесь… ну, довольно спокойной в этом отношении.

— Да, мои родители не то чтобы ссорились. Они просто живут в постоянном… я даже не знаю, как это назвать. Насупленном безразличии.

Эдам рассмеялся.

— Очень по-британски, похоже.

— Да, именно так. Они сохраняют спокойствие и продолжают свое дело, хотя мама… — Софи умолкла, не желая развивать тему дальше.

— А вы?

— Я?

— Замужняя жизнь. — Он глянул на ее обручальное кольцо. — Как вам она?

— О. Ну, пока рановато говорить. Всего три месяца прошло…

— А — так недавно? Поздравляю.

— Но пока хорошо. Очень хорошо. Я чувствую себя очень… заземленной.

— Великолепно. Рад за вас. И за него.

— Иэн. Его зовут Иэн.

— И чем он занимается?

— Он преподаватель.

— Само собой. История искусств?

— Нет. Он учит людей безопасному автовождению. Так мы с ним и познакомились. У него на занятиях.

— Правда? Вы мне лихим водителем не кажетесь. В вас есть дикарство, которым вы с нами не поделились?

— Нет, — ответила Софи вдумчивее, чем, наверное, предполагал вопрос. — Никогда так не считала.

Должно быть, просидели они так с полчаса или дольше — достаточно, чтобы посмотреть закат во всем его праздном великолепии. За ними, по другую сторону острова, вставала луна, проливая достаточно света, чтобы легко удавалось двигаться по тропе, когда они проголодались и отправились к гавани и ее ресторанам. Других участников конференции они найти не смогли — только что, судя по расписанию, отчалил наветт^[46] до Марселя, но спешить в любом случае было незачем: последний уходил в полночь.

Они нашли тихий прибрежный бар и заказали мидии «мариньер» с обжаренными хлебцами и салат «нисуаз», а также графин розового и много-много льда. Когда закончили есть, было пол-одиннадцатого, еще два катера ушли на большую землю, и стало казаться, будто остров принадлежит едва ли не им двоим.

— Здесь так умиротворяюще, — сказала Софи. — В голове не укладывается, что мы всего в двадцати минутах от крупного города. Будто другой мир.

— Хотите еще выпить? — спросил Эдам.

— Нет. Давайте вернемся на пляж.

Вода теперь сделалась спокойнее, темнела маняще, озаренная лишь лунной дорожкой, тянувшейся к горизонту. Больше на пляже никого не было. Ни Эдам, ни Софи не разговаривали и не предлагали дальнейших действий; они совершенно единодушно и внезапно решили сбросить одежду, неуклюже доковылять по камням к воде и броситься в море. Внезапно и целомудренно, не глядя друг на дружку, пока не погрузились в воду целиком, хотя Софи все еще как-то удавалось остро ощущать разницу в оттенках их кожи. Она ни разу в жизни не купалась нагишом и не догадывалась, до чего чудесно осязается неподвижная теплая вода. Софи была хорошей пловчихой — в отличие от Эдама, похоже: он барахтался на мелководье, полуплавал-полуходил, — а потому направилась ко входу в бухту, в самую дальнюю и глубокую часть пролива, сочтя разумным убраться от Эдама как можно дальше. Там она поплавала туда-сюда раз десять между каменистыми берегами, пока руки и ноги не заломило, а затем перевернулась на спину и полежала так несколько минут, глядя на луну и звезды и думая, что никогда не была так счастлива, так умиротворена внутри себя самой, в таком родстве со стихиями воды и воздуха. Софи закрыла глаза, почувствовала нежность мистраля, ласкавшего лицо, и отдалась объятиям океана — не делая ничего, доверяя, не противясь.

После этого они с Эдамом разговаривали мало — даже на полуночном наветт в Марсель. Зачарованный вечер у них получился, и оба понимали, что болтовня эти чары развеет.

До общежития, где разместили участников конференции, они добрались почти в час ночи. Комнаты у них оказались в разных концах коридора.

Стоя у своей двери, Софи потянулась поцеловать Эдама в щеку.

— Ну, спокойной ночи, — сказала она. — Было прекрасно.

— Да, очень, — пробормотал он и, произнеся это, словно скользнул губами по ее лицу — пока не коснулся ее губ. Все в порядке, подумала Софи, потому что, ну в конце концов, это же просто дружеский поцелуй на сон грядущий? Рот у него был открыт, у нее — тоже, но все в порядке. Когда их языки встретились, она ощутила, как ее тело слегка тряхнуло. Но все в порядке. Просто дружеский поцелуй на сон грядущий. Пусть он и показался довольно долгим. А теперь вот рука его, двигаясь не спеша, но целенаправленно по ее телу, уже не держала Софи за спину в легчайшем объятии, а перемещалась по животу к груди, к левой груди, там помедлила, там Софи позволила ей помедлить, прижавшись к Эдаму крепче, чтобы его рука, не желая того, притиснулась крепче к ее груди, и ощущение было упоительным, от него по телу расходились волны удовольствия, и в тот миг Софи больше всего хотела уступить этим волнам, поддаться…

…но нет. Нет-нет-нет-нет-нет. Не годится. Непорядок. Это уже не дружеский поцелуй на сон грядущий. Она резко оттолкнула Эдама и оперлась спиной о дверь, отдуваясь и краснея. Смотрела в пол, а он — в конец коридора, тоже тяжело дыша. Софи провела рукой по волосам и сказала:

— Слушай, это…

— Я знаю. Я…

— В смысле, нам нельзя. Я…

— Все в порядке. Не надо было мне…