Срединная Англия - Джонатан Коу

Июль 2012-го

Софи сидела на улице у бара «Vieux Port»^[36], попивая второй бокал розового — обескровленного из-за кубиков льда, быстро в нем таявших, — и тут зазвонил телефон. Иэн. На миг она задумалась, отвечать ли. Затем вспомнила, что обещала позвонить ему, когда доберется, и забыла — и теперь чувствовала себя виноватой. Приняла звонок.

— Привет, — сказала она.

— Ты где?

— Во «Вьё-Пор», взяла бокал вина.

— Доехала нормально, значит? Сказала же, что позвонишь.

— Ага, прости, я забыла.

— Я волновался.

— Ну, если б в самолете оказалась бомба, о ней бы уже было в новостях.

— Я понимаю. Я следил за твоим рейсом по «Флайт-радару».

— Какое ты солнышко — так беспокоиться.

— Как твоя комната?

— Самая обычная студенческая.

— А Марсель как?

— Не знаю. Пока ничего не видела дальше студенческой общаги и этого бара. А бар очень милый, надо сказать.

— Слышу музыку.

— Ага, тут какие-то ребята с магнитофоном, гонят рэп на площади ярдах в двадцати отсюда. Думаю, такой вот это город.

— Уже поела?

— Ужин в девять. Вроде ничего особенного не происходит, и я решила пока тут выпить.

— Где будете кормиться?

— В каком-то ресторане.

Миг тишины.

— Я скучаю по тебе.

— Я тоже, — сказала Софи. Потому что, в конце концов, так полагается отвечать, когда твой муж говорит, что скучает по тебе.

* * *

«Quatorzième Colloque Annuel Alexandre Dumas»^[37] происходил на третьей неделе июля в Университете Экс-Марселя. Сбор тезисов выступлений состоялся год назад, и Софи предоставила главу из своей диссертации о современных портретах Дюма, вовсе не ожидая, что материал примут. Но организатор Франсуа ответил ей на обаятельном почти безупречном английском, что «задача конференции в этом году — междисциплинарность, а также территориальный охват», и это заявление до сих пор в некоторой мере озадачивало Софи. Так или иначе, материал приняли, это главное, и вот она здесь, на своей первой международной научной конференции. Более того, конференция проходила на Средиземноморском побережье, где солнце никогда не прекращало светить, а средняя дневная температура достигала тридцати трех градусов по Цельсию, тогда как Англия даже в июле продолжала страдать от ливней столь мощных, что эстафету передачи олимпийского факела из Пекина в Лондон на последних этапах пришлось задержать.

Ужин в тот воскресный вечер был на свежем воздухе, в ресторане на крутом людном спуске, ведшем к Кур-Жюльен. Компания подобралась многонациональная и многоязыкая, с участниками-французами, немцами, итальянцами, турками, иранцами и португальцами — и одним американцем, предупредительным, негромким мужчиной из Чикаго, примерно ровесником Софи. Его звали Эдам, его приезд оплачивался из особой стипендии для афроамериканцев, и он оказался музыковедом — специалистом в области музыки для кино.

— Как интересно, — сказала Софи, с удовольствием оказавшись рядом с ним ближе к концу вечера, когда все стало менее формально и народ начал пересаживаться. — И какова же связь с Дюма?

— Довольно смутная, — признал он, — но я подал доклад о разных партитурах к «Трем мушкетерам». Будем надеяться, что эти ребята сочтут мое выступление легкой разрядкой.

— По-моему, здорово. Надеюсь, будет много музыкальных клипов. Какой, кстати, ваш любимый?

— Никаких спойлеров, — ответил он. — Если скажу, вам станет незачем приходить и слушать.

— О, я точно приду, — сказала Софи. — Это же наверняка будет самое яркое событие недели.

Позднее она осознала, что так говорить было легкомысленно, — и не в последнюю очередь потому, что получился сарказм, которого не подразумевалось. Но Эдам вроде бы не обиделся и даже не обратил внимания, а потому Софи вскоре выбросила это из головы. Она уже захмелела от теплого воздуха, прекрасной еды и, главное, от полного облегчения: свинцовые небеса Англии на несколько дней остались позади.