Счастливая - Элис Сиболд

Все столпились у пульта. Переговоры напомнили мне фильмы про полицейскую академию.

— Рыжий говорит, это Мэдисон, — сообщил диспетчер.

— Который Мэдисон? Марк?

— Да нет, — отмахнулся диспетчер. — Тот давно сидит.

— Фрэнк?

— Да нет, его Хэнфи повязал на той неделе. Грег, не иначе.

— А этот разве не сидит?

И так далее. Помню, кто-то вставил: надо, мол, пожалеть старика Мэдисона, трудно ему одному мальчишек растить.

В каморку вернулся мой сопровождающий.

— К вам есть пара вопросов, — сказал он. — Готовы отвечать?

— Готова.

— Как выглядел полицейский, который стоял у машины?

Я описала его внешность.

— А где именно остановилась машина?

На стоянке перед Хантингтон-холлом, ответила я.

— Все сходится, — оживился он. — Похоже, скоро возьмем злодея тепленьким.

После его ухода я захлопнула лежащий на столике альбом. Почему-то мне стало некуда девать руки. Они затряслись. Я засунула ладони под себя. Из глаз брызнули слезы.

Через несколько минут раздался голос диспетчера:

— А вот и он!

Это сообщение было встречено радостными воплями.

Вскочив со стула, я заметалась в поисках укрытия. Забилась в угол у двери. Прижалась лицом к железной полке с альбомами прежних лет.

— Ну Клэппер, ну молоток! — выкрикнул чей-то голос, и из меня вышел весь воздух.

Неужели патрульный приволок с собой насильника?

— Сейчас снимем показания с потерпевшей и упакуем тебя по всей форме, — сказал кто-то еще.

Конечно, мне ничто не угрожало. Но я ничего не могла с собой поделать. Не находила в себе сил покинуть укрытие. Из человека меня превратили в жертву. Обессилев, я рухнула на тот же стул.

В диспетчерской царило ликование. Полицейские хлопали друг друга по спине и подтрунивали над Клэппером, обращаясь к нему то Длинный, то Морковка, то Малый.

Пригнув голову, он заглянул в архивную каморку:

— Здорово, Элис. Узнаешь меня?

Я расплылась в улыбке:

— Еще бы!

Снаружи раздался новый взрыв хохота.

— Тебя — да не узнать? Такое чудо — почище Сайта-Клауса!

Мало-помалу гомон умолк. Зазвонил телефон. Двое умчались по вызову. Клэппер отправился писать рапорт. Меня проводили в тот самый кабинет, где без трех дней полгода тому назад со мной беседовал сержант Лоренц. С меня взяли письменные показания, куда включили заранее подготовленное мною описание примет нападавшего.

— На попятную не пойдете? — спросил меня офицер. — Наше дело — взять его под стражу. А вам придется давать показания в суде.

— Знаю, — сказала я.

Меня отвезли в «Хейвен-холл» на машине без опознавательных знаков. Я позвонила родителям, чтобы они не беспокоились. Офицер составил заключительное донесение по делу Ф-362 и передал папку сержанту Лоренцу.

Изнасилование 1-й ст.

Изнасилование в извращенной форме 1-й ст.

Грабеж 1-й ст.

Потерпевшая была доставлена мною в дежурную часть УООП. В моем присутствии с центрального пульта было передано сообщение «всем постам». Непосредственно после этого на пульт поступил сигнал от патрульного офицера Клэппера (машина № 561), который сообщил, что около 18.27 лично разговаривал на Маршалл-стрит с мужчиной, приметы которого совпадают с приметами подозреваемого в совершении насилия. По информации п/о Клэппера, имя указанного мужчины — Грегори Мэдисон. Мэдисон имеет судимость; отбывал срок тюремного заключения. Согласно служебной инструкции, п/о Клэппер был обязан провести опознание по материалам фотоархива, но опознание не проводилось ввиду отсутствия требуемых фотоматериалов. Имеются основания полагать, что Грегори Мэдисон является подозреваемым по данному делу. Письменные показания потерпевшей и п/о Клэппера приобщены к делу.

Рекомендуемая мера пресечения — арест.

Приметы переданы заступающим патрульным группам 3-й и 1-й смен. При обнаружении лиц, отвечающих указанным приметам, вызывать подкрепление. Подозреваемый может быть вооружен и опасен.

Той ночью мне снился сон. С участием Эла Триполи. В тюремной камере он с помощью двоих полицейских удерживает насильника. А я совершаю акты возмездия, но все без толку. Насильник, вырвавшись от Эла Триподи, бросается на меня. Прямо надо мной оказываются его глаза — совсем близко, как тогда, в гроте. Крупным планом.

Я проснулась от собственного крика и села на влажных простынях. Часы на телефоне показывали три ноль-ноль. Звонить маме я не решилась. Сделала попытку уснуть. Я его нашла. Опять мы с ним оказались один на один. В памяти всплыла последняя строка моего стихотворения, написанного по совету Тэсс Гэллагер:

Умри и останься лежать — подле меня.

Приглашение было отправлено. В моем понимании, тогда, в тоннеле, насильник меня убил. Теперь я сделаю с ним то же самое. И пусть моя ненависть вырастет с гору.