Под стеклянным колпаком - Сильвия Плат

– Убери руки, – пробормотала я сквозь зубы.

– Слушай, Элли, чего такое, а?

Женщина приблизилась и прошла мимо нас, не взглянув и не кивнув, и, разумеется, это была не миссис Уиллард. Та находилась в снятом ею домике в Адирондаке.

Я впилась в удаляющуюся спину женщины мстительным взглядом.

– Слушай, Элли…

– Мне показалось, что я ее знаю, – объяснила я. – Одна сволочь из приюта в Чикаго.

Моряк снова обнял меня.

– Элли, так значит, у тебя нет ни отца, ни матери?

– Нет. – Я пустила слезу, казавшуюся вполне назревшей. Она оставила у меня на щеке крохотный горячий след.

– Слушай, Элли, только не плачь. Эта женщина, она что, издевалась над тобой?

– Да она… она настоящая гадина.

Потом слезы хлынули ручьем, и пока моряк утешал меня и вытирал их большим чистым белым платком под сенью американского вяза, я думала, какой гадиной была та женщина в коричневом костюме и что она, ни о чем не ведая, виновата в том, что я выбрала неверный путь и ступила на сомнительную стезю, как и во всем плохом, что случилось после.

– Ну-с, Эстер, как ты себя чувствовала на этой неделе? – Доктор Гордон бережно сжимал в руках карандашик, словно изящную серебряную пулю.

– Так же.

– Так же? – Он приподнял бровь, словно не поверил моим словам.

И тут я снова рассказала ему все тем же глухим и ровным голосом, только чуть более злым, потому как до него, похоже, все медленно доходило, что не спала две недели и что не могу как следует читать, писать и есть.

Казалось, мои слова не произвели на него никакого впечатления. Я полезла в сумочку и нашла обрывки моего письма Дорин. Вытащив их, веером рассыпала клочки по аккуратно расчерченным зеленым страницам приемного журнала доктора Гордона. Они тихо лежали там, словно лепестки ромашки на летнем лугу.

– И что вы об этом думаете? – спросила я.

Мне казалось, что доктор Гордон должен был сразу заметить отвратительный почерк, однако он лишь сказал:

– Я думаю, что мне нужно побеседовать с вашей матушкой. Вы не возражаете?

– Нет.

Но мне нисколько не понравилась мысль о том, что доктор Гордон будет говорить с мамой. Скорее всего, он скажет ей, что меня надо упрятать в психбольницу. Я аккуратно собрала все до единого клочки моего письма Дорин, дабы доктор Гордон не смог их сложить и вычислить, что я планирую сбежать, после чего, не говоря ни слова, вышла из его кабинета.

Я смотрела, как мамина фигурка становилась все меньше, пока не скрылась за дверью здания, где помещался кабинет доктора Гордона. А потом – как ее силуэт все увеличивался, когда она возвращалась к машине.

– Ну, что? – Я заметила, что она плакала.

Мама, не взглянув на меня, завела машину. Потом, когда мы бесшумно скользили под прохладной и темной, как дно моря, тенью вязов, она сказала:

– Доктор Гордон считает, что тебе вообще не стало лучше. По его мнению, тебе нужно пройти несколько сеансов шоковой терапии в его частной клинике в Уолтоне.

Я ощутила резкий прилив любопытства, словно только что прочла интригующий газетный заголовок, в котором говорилось о ком-то другом.

– То есть он сказал, что мне надо там пожить?

– Нет, – ответила мама, и у нее задрожал подбородок.

Мне показалось, что она мне врет.

– Скажи мне всю правду, – потребовала я, – иначе я больше вообще не стану с тобой разговаривать.

– Разве я тебе когда-нибудь говорила неправду? – отозвалась мама и расплакалась.