Бретёр - Андрей Акцынов

1

Нацболы были готовы идти на смерть смело и с гордо поднятой головой. Молодых пацанов преследовали, запугивали, за ними следили, их пытали и убивали. Ни одна оппозиционная партия в Новейшей истории не имела такого количества людей убитыми.

Еще совсем юного Юру Червочкина насмерть забили пятеро. Убийство произошло напротив шоколадной фабрики.

Надежда, мать Юры, вспоминает:

– В сентябре или в октябре он говорил мне о том, что какой-то майор или кто-то из тех, кто их опекает, ему напрямую говорил: «А ты не боишься, что тебя найдут с проломленной головой в подъезде собственного дома?»

Мать не без основания высказала опасения:

– Юр, но ведь они же могут это осуществить?..

А сын ответил:

– Ну и что? Ну умрем за счастье трудового народа!

Юра пожил на этом свете всего ничего, двадцать два года. За это ничтожное время он, отчаянный боец и романтик, успел стать настоящим героем, своеобразной иконой. Всю свою сознательную жизнь он посвятил борьбе за свободу простых людей. Он не боялся конфликта с властью, но провоцировал его.

Вместе с товарищами по борьбе он мог прорываться в Государственную думу, участвовать в запрещенном митинге у «Сургутнефтегаза» или приковать себя наручниками на избирательном участке в знак протеста против лживых выборов.

Червочкин рос активистом полузапрещенной тогда партии в подмосковном городе Серпухове. Нравы ментов очень часто в провинции суровые и палаческие. В период самых агрессивных и лавинообразных «Маршей несогласных» УБОП так и сыпал угрозами в адрес нацболов. Так приятелю Юры менты советовали «приготовить точку для выстрела», а его подруге обещали переломать ноги, как спички, и пророчили, что она упадет под электричку или закончит жизнь в тюрьме.

Накануне очередного марша сотрудники УБОПа силой вывезли Червочкина в Москву, где прессовали в течение пяти часов, а спустя несколько дней задержали уже в Серпухове. Вскоре их с товарищем снова задержали и доставили в местный отдел уголовного розыска и требовали подписки о том, что они не пойдут на ближайший марш в Москве. Соратники Юры слышали, как за стенкой на него кричал сам начальник отдела:

– Я в ваши дела не лезу. Но я не позволю совращать людей, – если кто-то еще вступит в вашу организацию, то я не пожалею своей свободы и жизни, чтобы вас остановить!!!

После этого Червочкин выложил разговор в Интернет в одном из интернет-кафе, с указанием всех имен и должностей, всех, кто ему угрожал. А когда вышел на улицу, то обнаружил за собой хвост из оперов.

Он сообщил об этом по телефону своей невесте и журналисту Алексею Сочневу. Вот что вспоминает Алексей:

– Разговор был коротким. Он сказал, что сейчас у него все хорошо… Но что сейчас за ним хвост. Идут четверо в штатском, двоих из них он знает, они участвовали в допросах. Я сказал, чтобы он был осторожнее. Через несколько минут на него напали…

В милицию позвонила женщина, которая ждала окончания смены на шоколадной фабрике (находилась напротив кафе). По ее словам, нападавших было пятеро. Двое избивали битами, а трое – ногами. Избиение продолжалось три-четыре минуты. В тяжелом состоянии его доставили в больницу, но ни операция головы, ни полное переливание крови не смогло его спасти. Он умер, так и не приходя в сознание.

И мать Надежда, и нацболы, и общественность четко знали имя и фамилию человека, по чьему приказу убили Юру. Знали, но не могли ничего сделать.

2

Активистов оппозиции убивали, но сама она пока не спешила определяться с лидером. Всего их было три. Лимонов, Каспаров, Касьянов. Двое последних столкнулись лбами, как два барана. Каждый хотел стать единым кандидатом на выборах президента.